Красношейка
Шрифт:
— Может быть, в это верит «Верденеганг». Мы ни во что не верим и ничего не исключаем. Как там ваша книга?
— Пока что дело мало продвинулось. Но если я ее закончу, она откроет людям глаза. Так, по крайней мере, я говорю сам себе, когда на меня нападает хандра. Как сегодня.
Фёуке поставил кофеварку на столик и сел в кресло. На кофеварку было намотано холодное полотенце. Старая военная хитрость, объяснил хозяин с лукавой улыбкой. Ему очень хотелось, чтобы гость спросил, в чем суть этой хитрости, но у Харри было мало времени.
— Пропала
— Ну и ну! Сбежала?
— Не думаю. Вы с ней знакомы?
— Лично не встречал, но слышал, какой был переполох, когда Юль собирался жениться. Что она была фельдшерицей и все такое прочее. А что случилось?
Харри рассказал про телефонные звонки и внезапное исчезновение.
— Больше нам ничего не известно. Я думал, вы знакомы с ней, и надеялся, что вы подадите какую-нибудь идею.
— Прошу прощения, но… — Фёуке замолчал, глотнул кофе. Похоже, он что-то надумал. — Что, вы говорите, было написано на зеркале?
— Бог мне судья, — сказал Харри.
— Хм.
— О чем вы задумались?
— Я вообще-то не уверен… — Фёуке потер небритый подбородок.
— Просто скажите.
— Вы говорите, он, возможно, хотел объяснить свой поступок, сделать так, чтобы его поняли…
— Ну?
Фёуке встал, подошел к книжному шкафу, достал оттуда толстую книгу и начал ее листать.
— Точно, — сказал он наконец. — Так я и думал.
Он протянул книгу Харри. Это был словарь библейских имен.
— Посмотрите на «Даниил».
Харри пробежал страницу глазами и нашел это имя. «Даниил (др. — евр.) — Бог мой судья».
Он посмотрел на Фёуке, тот собирался налить в чашки еще кофе.
— Вы ищете привидение, Холе.
Эпизод 80
Улица Парквейен, Ураниенборг, 12 мая 2000 года
Юхан Крун принял Харри у себя в кабинете. Шкаф за спиной адвоката был битком набит делами разных лет, подшитыми в солидные коричневые кожаные папки, странно контрастирующие с детским лицом Юхана Круна.
— Рад увидеть вас снова. — Крун жестом пригласил Харри сесть.
— Вы меня помните? — спросил Харри.
— Память пока меня не подводит. Да. Сверре Ульсен. У вас тогда было сильное дело. Жаль, что городскому суду не удалось соблюсти все формальности.
— Я пришел по другому поводу, — сказал Харри. — Попросить вас об одной услуге.
— Попросить вы можете бесплатно. — Крун сложил ладони пальцами вверх. Он напоминал мальчишку, который пытается сыграть взрослого на сцене школьного театра.
— Я ищу оружие, которое незаконно ввезли в страну, и у меня есть основания полагать, что Сверре Ульсен так или иначе мог быть в этом замешан. Учитывая, что ваш клиент уже умер, обязательство о неразглашении уже не мешает вам предоставить полиции нужную информацию. Этим вы помогли бы раскрыть убийство Бернта Браннхёуга, которого — мы в этом совершенно
Крун криво улыбнулся:
— Думаю, что будет лучше, если вы предоставите мне право решать, когда истекают мои обязательства, господин следователь. Это не происходит автоматически после смерти клиента. А вам не кажется, что с вашей стороны это несколько бестактно — приходить сюда и делать подобные заявления после того, как вы же и застрелили моего клиента?
— Я стараюсь забыть о личном и помнить только о профессиональном, — ответил Холе.
— Так старайтесь лучше, господин следователь! — Голос Круна звучал еще писклявее, когда тот говорил на повышенных тонах. — Не слишком-то профессионально это у вас получается. Так же непрофессионально, как убивать человека у него же дома.
— Это была самооборона, — сказал Харри.
— Формальности, — ответил Крун. — Ваш полицейский был опытным. Он должен был знать, что у Ульсена нестабильная психика, и не вламываться так. Без сомнения, ваш сотрудник подлежит суду.
Не удержавшись, Харри ответил:
— Я с вами согласен: всегда неприятно, когда преступников отпускают из-за каких-то формальностей.
Крун два раза моргнул, прежде чем до него дошел смысл слов Харри.
— Юридические формальности — совсем другое дело, господин следователь, — сказал он. — Возможно, клятва, принесенная в зале суда, — это мелочь, но если мы будем пренебрегать судебным ритуалом…
— Господин инспектор, — поправил Харри. Он старался говорить медленно и тихо. — А из-за этого вашего «судебного ритуала» погибла моя коллега. Эллен Йельтен. Вбейте это в свою память, которой вы так гордитесь. Эллен Йельтен. Двадцати восьми лет. Самый талантливый следователь полиции Осло. Проломлен череп. Ужасная смерть.
Харри встал и своим стодевяностосантиметровым телом навис над письменным столом. Он видел, как на тощей шее Круна прыгает кадык. Долгие две секунды Харри любовался страхом в глазах молодого адвоката. Потом бросил на стол визитную карточку.
— Позвоните, когда определитесь со своими обязательствами, — сказал он.
Харри уже собирался уйти, когда услышал голос Круна:
— Он звонил мне незадолго до смерти.
Харри повернулся к адвокату. Тот вздохнул:
— Он был чем-то напуган. Этот Сверре Ульсен всегда боялся. Ему было страшно и одиноко.
— Всем так, — буркнул Харри. — Так кого он боялся? — спросил он.
— Принца. Он называл его просто Принцем.
— Ульсен говорил, чего он боится?
— Нет. Говорил только, что этот Принц был что-то вроде старшего по званию и дал ему приказ совершить какое-то преступление. Ульсен хотел узнать, какое ему будет наказание, если он просто выполнит приказ. Несчастный идиот.
— Какой приказ?
— Этого он мне не говорил.
— Он сказал что-нибудь еще?
Крун покачал головой.