Красное солнце
Шрифт:
Словом, через час выяснилось, что пропадают вещи у многих женщин. Значит, на Убежище завелась, судя по всему, воровка. Все женщины стали смотреть друг на друга волчицами, а что предпринять — не знали, поскольку не доверяли не только другим, но и мужчинам. Мужчина расскажет своей подруге, а та на самом деле воровка.
Увидев, что творится на астероиде, капитан решил посоветоваться с Дэнъитиро. В принципе решение было. Еще при оборудовании жилых пещер во всех критических точках были поставлены камеры наблюдения, поскольку это полагалось по военным инструкциям при устройстве временной базы на чужой планете. Но они давно уже были выключены,
— Но ведь ни одна из них просто не может быть воровкой! Они не часто бывают на Убежище и там все время на виду.
— Если хочешь, то это интуиция аналитика. А вдобавок я посоветую тебе дать нам с Мыколой миникамеры слежения, мы будем обеспечивать ими наших ненаглядных женушек при каждом их визите на Убежище.
— Но ведь это противоречит твоему же совету их ни в коем случае не информировать!
— Примитивно мыслишь, капитан! Обеспечивать можно и без их ведома.
Так началось расследование первого детективного случая на Убежище.
На самом деле Мыкола уже говорил Дэнъитиро, что его жена порою стала надевать новые платья и украшения. Но обвинять Кикуко, не обладая доказательствами, было очень плохо. А вдобавок Дэнъитиро чувствовал, что насчет краж капитан прав.
Мыкола вставил миникамеру в новые сережки, которые появились у Кикуко, и когда Кикуко вместе с Марией и вместе с самим Мыколой (что-то не ладилось в софте у некоторых на Убежище) собирались в очередной раз посетить Убежище, попросил ее надеть эти сережки и так их расхваливал, что Кикуко именно их решила надеть в поездку, хотя почему-то вначале стремилась надеть другие. Дэнъитиро просто вставил булавку с камерой в незаметное место костюма своей жены.
Пока Мыкола возился с ламерами и чайниками, женщины занимались сплетнями и новостями колонии. Но с Кикуко случилась неприятность. Она все время стремилась избегать Ан Чхи Хян, бывшую свою начальницу (главного астронома). Когда Кикуко заболталась за кружкой ячменного кофе с Джейн Салвик, к ним сзади подошла Хян. Ей тоже налили кофе и она подключилась к светской беседе. Естественно, разговор зашел о кражах.
— Мы посчитали. По крайней мере семь пропаж за последнее время. У меня пропало платье, помнишь, такое комбинированное, черно-желтое, я его уже дней десять не видела. — пожаловалась Джейн.
— А у меня уже месяц назад куда-то делись сережки, — присоединилась к ней Чхи Хян.
— А у нас на корабле ничего не пропадает, — похвасталась Кикуко.
— Ну да, если слушать тебя, у вас на корабле какой-то рай. И кофе настоящее пьете, и тяжесть почти земная, и ничего не пропадает, — с накопившимся на Кикуко раздражением сказала Хян. — А, кстати, можно мне внимательнее глянуть на твои сережки? Уж очень они на мои похожи.
— Да, у меня тут настоящая детективная история произошла. Знаете садик камней? — сказала Кикуко. — Так там один камень, оказывается, поворачивается.
Из-за исключительно малой тяжести все предметы приходилось закреплять
— Так вот, припрыгала я туда в очередную поездку на Убежище месяц назад. Случайно толкнула этот камень, а под ним сережки лежат. Ну я не удержалась и взяла себе. — продолжала рассказ Кикуко.
— Вот это да! Пойдем посмотрим!
И троица бывших астрономов попрыгала в сад камней, километров за пять от основных жилищ. По дороге к ним присоединилась целая куча колонистов и ребятишек. Кикуко отвернула камень, и под ним оказался склад, в котором лежали многие из пропавших вещей, в том числе платье Джейн и сережки Субхашини. Но многих других уже там не было, например, украшений Ойо. Хян расцеловала Кикуко, которая открыла такое место. Кикуко сняла сережки и отдала Хян. Все в радостном настроении направились обратно.
Наблюдавшие эту сцену Дэнъитиро и капитан ругались.
— Эти клуши все испортили! Теперь не узнаем, кто ворует.
— Правда, Мыкола будет теперь поспокойнее. Но Кикуко хороша! Она, оказывается, грабила награбленное! Судя по всему, под камнем не одни сережки лежали.
— Очень странно! Если Кикуко обнаружила тайник, почему же этот тайник не заменили? Неужели во всех трехстах квадратных километрах пещер не найдется другого укромного места? — задумался Дэнъитиро. — Да, все, наверно, не так просто… Или, наоборот, уж очень просто, так что мы не можем и представить себе.
— Вечно ты со своими аналитическими заумностями — пробурчал капитан.
Но в душе капитан понимал, что Дэнъитиро прав: задача сложнее, чем казалось сначала. Тем более что и анализ лент наблюдения пока что ничего не давал. И тут капитану попался странный разговор Кикуко с врачом Лим Шунь. Шунь сказала:
— Ну зачем ты выдала это место?
— Место найдем другое. Но теперь на меня никто не подумает. И от тебя я постаралась глаза отвести.
— Это называется отвести! А когда же то, что ты обещала?
— Мыкола, кажется, уже поддается на мои уговоры. Я его убедила, что вождь должен иметь двух жён.
— Ну ладно, подожду еще немного.
— На месяц нужно все попытки оставить, пусть думают, что все утихло.
— Я понимаю.
Выслушав все это, капитан полностью понял, что случилось. Теперь нужно будет персонально следить за Лим Шунь. Мыколу нужно спросить насчет возможного двоеженства и намекнуть ему насчет ограниченности ресурсов корабля. Да нет, насчет ограниченности лапшу не стоит вешать на уши, он-то поймет. А вот насчет того, что не стоит брать тех, кто не способен будет отправиться через несколько лет на Земельку, стоит. Пока что высказывать свои подозрения не нужно, ведь многие начнут кричать о недоказанности обвинения. А вот Кикуко вроде виновата лишь в подстрекательстве. Судя по всему, из рук в руки она ничего не получала, да и прямо не приказывала украсть что-то для себя. Вот теперь еще и эта головная боль.
— Глава 8. Закрепление
— 4Г17 Земелька. Негуманность ненасилия
Колонисты восстанавливали остатки смытых ураганом "полей и огородов". Несчастных морских свинок сразу же съели. А теперь вынужденно питались в значительной степени горьким мясом ящериц и мякотью папоротничков. Дождь длился еще сутки. На следующие сутки опять выглянуло красное солнце планеты-пристанища. Трупы местных животных, принесенные течением, размололи в муку и использовали для удобрения почвы под земными растениями.