Красное солнце

Ижевчанин Юрий

Дэнъитиро расхохотался, улыбнулся и слушавший весь этот разговор капитан.

Капитан не имел связи ни с одной женщиной. Он считал, что это в решающий момент заставило бы его нарушить основные принципы руководства. Три раза женщины, пытаясь его увлечь, требовали от него сделать им ребенка. Капитан разрывал контакты, как только тест показывал беременность или же невозможность забеременеть в этот цикл. При этом он жестко предупреждал, что ради генетического разнообразия не будет иметь двух детей от одной и той же женщины, поскольку он не женат и жениться не будет, и поэтому тесные отношения никогда возобновиться не могут. Но такая жесткая отповедь не останавливала следующую претендентку,

поскольку бывшие феминистки, посещая базу, всячески преувеличивали удобства жизни на корабле.

Просмотрев вторые похороны на Земельке, Дэнъитиро вдруг задумался.

— Что грустишь, самурай? — подколол его Мыкола.

— Да вот, козаче, заметил я, что во время похорон мертвых хвалят за храбрость, которая привела их к смерти и показала остальным, чего не нужно делать. Очень интересный подход… Чувствуется соединенная находка аналитиков и этологов. Я бы до такого без этологов не догадался. Они действительно хотят сформировать общество без внутривидовой агрессивности. И безжалостно отсекают те качества, которые всегда считались лучшими из людей, такими, как самураи и козаки, лучшими. Но система, действительно, должна быть цельной.

Несмотря на относительную беззаботность жизни на Убежище, первые две смерти были и там. Один из детей толкнул другого, и тот, отлетев к потолку в низкой гравитации, натолкнулся на бронзовый штырь виском. Ребенка побранили, поскольку он еще неразумный и ответственности не подлежит. А взрослые научились гнать брагу из ячменя и дрожжей, что привело к первой смерти среди них. Пилот Джон Усубвезе страдал из-за полной невостребованности (изредка происходившие вылазки на соседние астероиды за минералами пилотировал хет Дален, как лучший из оставшихся пилотов, а челноки между кораблем и Убежищем ходили в автоматическом режиме). Вдобавок его сына Пауло увезла с собой Изабелла, которую он все чаще вспоминал, несмотря на то, что дамы Убежища не оставляли Джона своим вниманием. Все это вогнало его в депрессию. Он просто перепился, в почти невменяемом состоянии ушел в дальнюю пещеру и там задохнулся от собственной рвоты.

Похороны прошли по традиционному корабельному ритуалу сожжения трупа в электрической печи. Правда, пьяницу успели до похорон хорошенько обглодать одичавшие собаки и крысы, так что сжигали полускелет. Иногда колонисты стали даже охотиться на собак и крыс, чтобы разнообразить скучное меню и получить хоть какое-то развлечение.

Капитан, получив по закрытому каналу безопасности очередное послание с Земельки, почему-то расхохотался и заперся наедине с Мыколой, который вышел тоже весь красный от смеха. Все уже привыкли, что порой Мыкола занимается в информатории чем-то непонятным, но после этого разговора занятия его стали чаще, а в глазах появился азартный блеск.

— Глава 7. Не тишь и не гладь

— 4г0-12 Земелька. Ураган

Те из колонистов Земельки, которые еще оставались на базе, несколько иронично воспринимали ритуал "Очень стыдно нападать!" Они предпочитали журить детей за детские драки, да и между собой у них часто возникали склоки, поскольку обстановка вокруг была абсолютно безопасной, а разойтись в разные места было трудновато.

Когда подошел к концу третий местный год пребывания колонистов на Земельке, были устроены очередные выборы консула. После жесткого правления Мухаммеда Софья вспоминалась как либерал, и, поскольку от добра добра не ищут, она была избрана вновь, так как Индира отказалась, заявив, что сейчас нужен более решительный, чем она, лидер. После этого колонисты обсудили результаты правления Мухаммеда и вынесли ему порицание за грубость и излишнюю жесткость.

— Все

правильно, — неожиданно для всех согласился Мухаммед. — Но только я вношу два предложения. Первое. У нас возник хороший обычай не избирать одного и того же консулом два раза подряд. Давайте это узаконим. Второе. Чтобы не решать сгоряча, давайте обсуждать итоги правления предыдущего консула через десять суток после конца его полномочий.

Оба предложения были признаны крайне разумными. Таким образом, на Земельке стал устанавливаться регулярный порядок управления. Тем не менее колонисты понимали, что, помимо консула, у них действует некий, если жестко говорить, самозванный, сенат из Софьи, Андрея, Юэсюя, Мухаммеда, Шуйшуй и Индиры. Но все эти люди пользовались заслуженным авторитетом и было ясно, что консула будут выбирать среди них, если не произойдет чего-то чрезвычайного. Более того, поскольку аналитики по психическому складу не годились в руководители, то оставалось всего четыре разумных кандидатуры. Зато как члены такого узкого кружка по принятию решений аналитики были очень на месте.

После выборов состоялся второй выход. На базе осталась лишь одна семья: связист Феодор Псахис, его жена генетик Джина Чинизелли и трое детей Джины. Они заняли большую генетическую лабораторию, обладающую автономным шлюзом. В эту лабораторию были заранее перенесены все биопрепараты, которые надо было подольше уберечь от чуждой биосферы, и центральный узел связи. Вся остальная база была разгерметизирована. В первый момент недовольными оставались лишь последняя семья. Все остальные обнимались и целовались друг с другом. Между детьми, правда, порою возникали драки, зачинщиками которых были обычно дети с базы, но ритуал позволил их быстро разнимать. Словом, второй выход превратился в общий праздник, и взрослые даже выпили немного скверного, но местного, пива, которое кое-как изготовили из ячменя без хмеля. Хмеля же не было и взять было неоткуда…

Уже в ближайшие дни стало видно, что возник психологический и поведенческий диссонанс между ранее вышедшими и вновь вышедшими. Дети вновь вышедших вовсю лезли в опасные места, а их мамаши начинали поднимать крик, как только их детишек останавливали, например, крапивой по спине, поскольку уговаривать уже было некогда, нужно было моментально заставить бросить смертельно опасную "игрушку". "Старые" уже начали думать, что полезно было бы дать погибнуть ребенку новых, чтобы те наконец-то осознали несоизмеримость шлепка и смерти.

Поскольку основные помещения базы были теперь разгерметизированы, колонисты могли по своему желанию ходить туда и обратно. Это сразу же внесло большие коррективы в образ их жизни. Соскучившиеся по зрелищам первые вышедшие бросились к компьютерам. Их дети тоже. Вторые же бросились к ручью, колодцу, зелени, морским свинкам и мышам. Сразу же было организовано купание в море для вновь вышедших. Это оказалось очень нервным делом. Дети и взрослые хватались за что попало, не соблюдая осторожность и дисциплину. Чудом никто не умер и не покалечился. Вторую группу было решено пока не возить.

Процесс приспособления друг к другу далеко разошедшихся всего за земные полгода половин колонии был то ли прерван, то ли ускорен штормовым предупреждением. Метеоспутники сообщили, что движется сильный ураган. Все возможное было эвакуировано на базу, и люди набились в помещения базы, устойчивость которых по отношению к подобным явлениям многократно проверена прошлыми экспедициями.

— Первый раз за четыре года на Земельке. Тихая планета. — задумчиво сказал Сарит Таннарат.

— Ничего себе тихая! — подивилась космометеоролог Сигрид Бьёрнстерна. — Это мы просто местечко такое выбрали. Севернее и южнее штормы не редкость.