Красавица
Шрифт:
Старик молчал, внимательно изучая его лицо.
— Гадалки и прочие и посланы слабым духом, чтобы смущать их душу и ум, — сказал он наконец, — и ты зря поддался, сын мой. Очисть свой разум молитвой и исповедью.
Ролан не пошел в исповедальню. Он рассказал все до последнего слова старому монаху, и почувствовал, что на душе стало легче.
— Многие гадалки видят будущее, — проговорил францисканец, — но они не могут правильно его растолковать. Поэтому, даже если она видела образы, она не могла сказать тебе правду. Так же она может видеть образы, как символы. И не умеет извлечь истину из своего дара, ища легкого заработка.
— Что же
— Все, что угодно, сын мой. Все, что угодно. Ведь она могла видеть будущее, а могла ошибаться. Все эти люди, мнящие себя пророками, часто весьма и весьма слабы. Будущее наше в руках Господа, и мы сами, своими поступками, своими молитвами, можем изменить его.
Гадалка могла ошибаться. Ролан зацепился за эту мысль, сам не понимая, как раньше она не пришла ему в голову. Он поблагодарил монаха, вложив в его суму серебряную монету, и быстро покинул церковь. Гадалка ошиблась. Он может спокойно выбросить из головы все, что услышал вчера в черной комнате.
...
Утром, когда он появился в Лувре, у Ролана был беззаботный вид.
— Ну как, был на улице Прядильщиков? — спросил де Савуар. Они сидели в ожидании репетиции. Диана задерживалась и было невозможно начать без нее.
— Нет, — Ролан пожал плечами, — что может сказать мне гадалка? Я сам властелин свой судьбы.
Дианы все не было, и де Савуар занервничал. Он встал, извинился и быстро вышел из комнаты, хлопнув дверью. Ролан смотрел ему в след. Он не завидовал своему счастливому сопернику. Быть мужем Дианы, а особенно ее женихом — это проклятие, а не награда, если ты снедаем недугом ревности.
Появились они вместе через некоторое время, и лицо Дианы явно выражало недовольство. На своего жениха она не смотрела, а заметив Ролана вспыхнула и тут же направилась к нему.
— Вас не было достаточно долго, чтобы можно было заменить вас на другого, более обязательного человека, — сказала она. Ролан подумал, что не будь тут других людей, она бы вцепилась ему в волосы, так сверкали ее синие глаза, — к сожалению Мария отказалась это сделать! Но если вы сделаете хоть одну ошибку, я откажусь с вами танцевать!
Она развернулась так, что разлетелись ее юбки, и ушла переодеваться в балетное платье. Когда она вышла, на ней было нечто полупрозрачно-воздушное, и от одного вида ее Ролан задохнулся и вынужден был отвернуться, чтобы она не видела выражения его лица. Он еще не видел костюмов, которые сшили для балета. Диана была настолько прекрасна в этом воздушном облаке тончайших тканей, которые разлетались от каждого ее движения, мягко планируя вокруг нее, с распущенными длинными волосами, без украшений, только в этом белом платье с цветами по корсажу, что он еле сдержался, чтобы не схватить ее в объятья и не бежать с ней из Лувра, Парижа, подальше от Савуара, всех этих людей, которые тоже как дураки пялились на нее, не в силах отвести глаз. Он отвел, он что-то шепнул Луи по поводу неприличия костюма, открывающего ноги, но тот тоже смотрел на Диану и не ответил.
Диана остановилась под взглядами всех этих людей. Как мужчин, так и женщин. Щеки ее вспыхнули. Де Савуар тоже смотрел на нее, и на лице его она видела признаки приближающейся бури. Он сделал шаг к ней. Сделал и замер, протянув руку. Но Диана обвела глазами всех присутствующих. Все смотрели на нее, только Ролан де Сен-Клер склонился к королю и что-то говорил ему, и улыбка его при этом была весьма язвительна. Диана расстроилась. Она нравилась всем. Она нравилась даже себе в этом воздушном невесомом платье. Но она не нравилась единственному человеку, которому хотела бы понравиться. Он даже не смотрел на нее.
Луи дал знак начинать, Ролан теперь уже посмотрел на Диану, но взгляд его не выражал ничего, никакого восхищения. Как будто перед ним стояла простушка Луиза в ее неизменном скромном одеянии.
Балет открывался танцем Роланда с Анджеликой, и абсолютно все снова смотрели на Диану. Она двигалась
В это можно поверить. По такой Анджелике можно тосковать всю жизнь. По тонкой невесомой Анджелике с золотыми локонами ниже талии. Которые так красиво рассыпаются по плечам, когда она наклоняется к раненому Медору, что он непроизвольно открывает глаза, касается рукой ее локона, и, умирающий, обретает волю к жизни. Когда она отстраняется, а он приподнимается, на локтях, чтобы снова коснуться ее и поверить в то, что она — не ангел, а живой человек из плоти и крови. И тут она тоже касается его рукой, убирает волосы со лба, смотрит очень внимательно ему в глаза, и откидывает голову. Она влюбилась. Глаза ее вспыхивают, отвечая на огонь в его взгляде, и она смущается, боясь выдать свои чувства. Она, которая отвергала принцев и королей, влюблена в простого рыцаря. И она уже не отступится от своей любви.
Через три дня, когда балет был поставлен на большой сцене с декорациями, и на возвышении сидели в глубоких креслах королева и Мазарини, эта сцена имела оглушительный успех. И танец любви, который исполняла Анджелика, от которого умирающий воин ожил и молил ее не исчезать. Она не исчезла. Она протянула ему руку, и подарила свою любовь, так искренне изображая это чувство в сцене апофеоза, что де Савуар, стоявший за кулисами, вдруг все понял. Диана не играет. Диана на самом деле влюблена в Медора. В Ролана де Сен-Клер. Потому что невозможно так сыграть любовь. Поэтому и Роланд был абсолютно безумен от ревности. Он путал па, вызывая то сочувствие, то смех зала. Причина была банальна. Сразу после прощальной сцены, когда Медор берет Анджелику за руку и показывает ей долгий путь, тропинку, по которой они и уходят в далекий Катай, Диана и Ролан де Сен-Клер куда-то исчезли. Их не было ни в зале, ни за сценой. Савуар, впервые имевший настоящий повод для ревности, но вынужденный оставаться на сцене еще долгое время, на самом деле сходил с ума, представляя все то, что могло происходить между этими двумя. Он вспомнил, как герцог де Вермандуа обвинил Сен-Клера в изнасиловании. Инцидент был замят, а Ролан объявлен невиновным, но де Савуар не мог отделаться от мысли, что Диана врет. Ему не хотелось думать о ней плохо, но сейчас он не владел собой, последние силы убивая на то, чтобы сосредоточиться на танце.
Де Савуар был достаточно близок к истине. Ролан потянул Диану из комнаты. И, пока все смотрели на сцену, он вывел ее в сад.
...
Было тепло. Диана, уставшая от танцев и борьбы с собственными демонами, не менее измученная ревностью и неизвестностью, чем он, была рада просто побыть с ним наедине. Даже если он не любит ее. Даже если она ему не нужна. Во время сцены в пещере ей казалось, что он смотрит на нее как-то иначе, чем обычно. Глаза его были похожи на омуты, где поверхность спокойна, а в глубине кипят чувства. Она не могла бы сказать, какие именно. Ей хотелось разгадать загадку его глаз. Ей хотелось просто держать его за руку.