Красавица
Шрифт:
Кардинал ухмыльнулся и вернулся к бумагам, показывая, что аудиенция окончена. Ролан поднял на него глаза, но ничего не сказал, совершенно опустошенный и безумно уставший. Он поклонился и вышел из комнаты. Его путь лежал в Фонтебло, где он получит сполна за свое предательство. Предав дружбу, он остался верен королю. Но был ли правильным его выбор?
...
— Ролан, — Луи ворвался в его комнату белый, как мел. В руке он держал только что прочитанное письмо, — Ролан, это конец!
Ролан оторвался от
— Она больше не будет писать мне, — Луи в сердцах смял исписанные листы розовой бумаги и швырнул их на пол, — она написала, что имела долгую беседу с кардиналом, и более не намерена писать мне! Что мне делать, Ролан?
Ролан смотрел на него, понимая, что более не достоин этой дружбы.
— Вы..., — он поднял письмо с пола и разгладил листы, не в силах сказать то, что должен был сказать, — вы... Остается поступить так, как все ожидают от вас, сир. Остается жениться на инфанте.
— И это говоришь мне ты? — удивился Луи.
Ролан дернул плечом.
— Я не женюсь на Диане. Ты женишься на Марии Терезе. Ради счастья своих подданных. Надеюсь, что подданые когда-нибудь, лет через пятьсот, оценят твою жертву.
...
Луиза де Ле Блан любила Фонтебло. Ей нравилось бродить по парку, переходящему в лес, и часто она выходила на прогулку одна. Она шла к озеру, чтобы предаваться своим мечтам, вполне осознавая, что мечты ее несбыточны. Но никто не может отобрать право мечтать. Луиза ложилась на траву, раскинув руки, и смотрела в небо, где плыли облака, и где она видела диковинные образы. В этот день она тоже лежала на траве, когда вдруг услышала шаги, и голос, который заставил ее задуматься, а не спит ли она.
— Мадемуазель де Ле Блан, разрешите прилечь рядом?
Она резко села, и щеки ее ярко вспыхнули.
— Конечно, сир.
— Вы лежите, лежите. Я тоже хочу посмотреть, как плывут облака.
Луи растянулся рядом, и каштановые волосы его разметались по зеленой траве. Луиза повернула к нему голову, не в силах отвести взгляда.
— О чем вы думаете, мадемуазель, смотря в небо.
Она тут же откликнулась:
— О вечности. О бесконечности. О любви.
— Вечность, бесконечность и любовь — это одно и тоже? — заинтересовался Луи и тоже повернул к ней голову. Глаза их встретились.
— Возможно, — Луиза смущенно улыбнулась. Сердце ее билось где-то в горле, поэтому говорить ей было тяжело.
— Значит ли это, что любовь не может закончиться?
— Настоящая любовь не заканчивается, — тихо сказала она.
— А можно ли ее убить? Намеренно убить, чтобы она взяла и закончилась?
— Я... я не знаю. Мне кажется, что со временем чувства ослабевают все равно, если предмета любви нет рядом, — проговорила она, теряясь от его взгляда.
— А если не ослабевают? Если с каждым днем становится все хуже, и жизнь просто невыносима? Никакие другие женщины не способны заменить предмет любви, и мир вокруг становится серым?
— Тогда на помощь приходит долг и загоняет любовь в самые глубины сердца.
Луи отвернулся от нее и стал смотреть на небо, на плывущие
Луиза тоже смотрела в небо.
— Иногда бремя долга просто невыносимо, — сказал Луи. Он вскочил на ноги и быстро пошел в сторону дворца. Луиза же осталась лежать на траве, боясь пошевелиться. Она закрыла глаза, и попыталась успокоиться.
— Иногда сама любовь абсолютно невыносима, сир, — сказала она в пустоту, будто он все еще лежал на траве, — особенно, если предмет любви постоянно рядом.
Глава 12. О честности и иносказаниях
Маленький городок Фонтевилль встречал сразу два посольства. Французский королевский двор стоял лагерем под городком, разбив множество разноцветных палаток с флагами и золочеными маковками. Король расположился в замке Фонтевилль, заняв его полностью, так, что сам сеньор де Фонтевилль вынужден был ютиться в детских комнатах на третьем этаже вместе со всей семьей. Диане отвели комнатку вместе с Луизой, Гертрудой дЭсте и Оливией Манчини. Король же занял господские комнаты, расположившись там со своими друзьями и прислугой, а женскую половину заняла королева со свитой.
С другой стороны городка в поле стоял лагерем двор испанский. Инфанта Мария Тереза, прибывшая для бракосочетания с королем Франции, расположилась в Ратуше, многие из ее дворян заняли квартиры в городе, другие разместились в не менее красочных, чем французские, палатках под городскими стенами.
Начались ежедневные увеселения во французском лагере, когда палатки были освещены разноцветными фонариками, посреди поляны горел огромный костер, звучали музыка, смех, и молодые придворные танцевали с испанскими красотками. Ролан не любил испанцев, но девушек их находил весьма красивыми. Он в сопровождении де Шерше не упускал случая поучаствовать в развлечениях, много пил и танцевал, стараясь забыть от том, что Диана вечера проводит в объятиях своего жениха.
В один из дней был устроен маскарад, было предложено переодеться в вилланов, и танцы обещали вилланские, веселые и зажигательные. Ролану идея понравилась. Он закрыл лицо маской, надел крестьянский костюм, и весь вечер отплясывал с хорошо знакомыми дамами, которые делали вид, что не узнают его, а он делал вид, что не узнает их. Потом была игра, когда молодые люди разбивались на пары и должны были успеть пробежать в воротца, которые держали две другие пары, пока те не закрывались. Там все перемешивались, снова разбивались на пары, и снова бежали в воротца, пока не оставалась одна пара победителей. Ролан сначала был в паре с испанкой, потом увидел Анну де Вернель, схватил ее за руку, размышляя о продолжении вечера в ее объятьях, а когда снова все смешались, просто взял руку первой же попавшийся девушки. И тут же узнал эту руку. Подняв глаза, он увидел девушку, чьи черные волосы были заплетены в две тугие косы. Маска скрывала ее лицо, но синие глаза, смотревшие на него насмешливо и одновременно внимательно, он не мог перепутать ни с чьими другими. Его бросило в жар, но Диана уже потянула его бежать в воротца, и он последовал за ней. Они проиграли, потому что он замешкался, запнувшись о какой-то камень. Воспользовавшись случаем, он сжал ее руку и заставил следовать за собой подальше от костра. Диана не сопротивлялась, она шла с ним, и оба молчали, думая каждый о своем. Он клялся Анри не подходить к ней, но Диана выбрала его сама, и он не мог сопротивляться желанию побыть с ней наедине.