Красавица
Шрифт:
Мы остановились лишь раз: я ослабила подпругу и скормила коню остатки хлеба и апельсинов, но мы оба стремились продолжать путь. Я попыталась заставить его замедлить шаг, но он заволновался и я решила, что так он потратит больше сил, лучше позволить ему скакать. Так я и сделала.
Солнце скрылось с глаз и сумерки выползли из-за деревьев, покрывая тропу перед нами; дорога слегка светилась. А затем что-то еще – золотое сияние – на мгновение блеснуло среди деревьев и скрылось. Затем вновь показалось. Возможно, свет ламп из дома. Я наклонилась и Великодушный
– Это и правда Великодушный!
Я спешилась и побежала к двери. А когда достигла ее, все уже вышли из дома: мы смеялись и обнимались, а конь, которому после меня тоже уделили внимание, был зацелован и обласкан. Многие (или даже все) из нас плакали.
Малыши, которых одних оставили на кухне, прошли к двери и с любопытством глядели на замешательство на улице. Мерси спустилась по двум ступенькам на землю и стояла, внимательно наблюдая и вцепившись в один из столбиков от проволочного заборчика, который охранял сад от мелких животных, никогда не приходивших из заколдованного леса.
– Мерси, – спросил ее дед. – Ты помнишь Красавицу?
– Нет, – ответила она, но когда я подошла к ней, то улыбнулась и протянула ко мне руки. А робкий Ричард кинулся прочь от двери, чтобы спрятаться в юбках у матери.
– Заходи, заходи, – сказал Отец. – Ты должна нам все рассказать.
– Погодите, мне нужно устроить Великодушного – есть ли для него место?
– Мы все уладим, – ответил Жэр.
– Я поставлю приборы на стол, – сказала Грейс. – Мы как раз садились ужинать.
Наши голоса звучали странно – бездыханно и скрипуче; мне было трудно думать ясно. Грейс, Хоуп и Ричард вошли обратно в дом, а остальные прошли в конюшню.
– Мерси не хочет прокатиться? – спросила я, похвально задумавшись: мои ранние воспоминания были о том, как я желала сесть на лошадь.
– Спроси ее, – ответил Жэр, – Они с Ричардом давно дружат с Одиссеем.
Мерси посадили в седло к Великодушному и с обеих сторон держали за ноги, так что мы спокойно проехали расстояние в несколько шагов до стойла. Жэр прошел внутрь и зажег светильник.
– Большой, – сказала Мерси, когда ее сняли с лошади.
Кроме коричневой морды с белой звездочкой на лбу (Одиссей), в бывшем стойле Великодушного виднелась незнакомая гнедая морда.
– Сидр, – сообщил Жэр. – Пятилетка, милая молодая кобылка. Надеюсь, они поладят. Мы привяжем коня здесь, в углу. Сена достаточно.
Я сняла седло. Голова моя гудела.
– Поскорее, умоляю, – просил Отец, держащий на руках Мерси. – Я не могу спрашивать что-то у тебя, пока мы не вернемся в дом и присоединимся
Тут на пороге появилась Хоуп.
– Вы здесь всю ночь хотите провести? Мы умрем от ожидания, а еда остынет – именно в таком порядке.
Жэр забрал мои седельные сумки и мы пошли обратно, я обнимала одной рукой Отца, а другой – Хоуп.
– Я все еще не верю, – заметила я.
– Мы тоже, – отозвалась Хоуп и вновь меня обняла.
Меня что-то смутно беспокоило и, когда мы вошли в дом, на свету, оно поразило меня с огромной силой. Я взглянула на Хоуп, которая все еще стояла рядом.
– Ты уменьшилась, – пискнула я.
Я смотрела на нее сверху: семь месяцев назад я глядела также, но с нескольких дюймов снизу. Хоуп засмеялась.
– Моя дорогая, ты выросла!
Грейс, самая высокая из них обеих, подошла ко мне: я была выше ее примерно на дюйм.
– Вот! Мы всегда утверждали, что ты вырастешь; тебе просто слишком нетерпелось и ты нам не верила, – улыбнулась она.
– Семь дюймов за семь месяцев – не так уж плохо, – заметил Жэр. – Надеюсь только, такое не станет продолжаться еще дольше.
– Ох, перестань, зануда, – откликнулась Хоуп и обратилась ко мне. – А глянь-ка на розы у себя на щеках! Колдовство пошло тебе на пользу. Ты никогда не была красивее.
Я широко улыбнулась.
– Это мало о чем говорит, сестренка.
– Ну-ну, дети, – шутливо строгим голосом сказала Грейс. – Никаких ссор. Давайте есть.
– Нам обязательно ждать до конца ужина, чтобы услышать твой рассказ? – прямо спросил Отец. – По крайней мере скажи нам: ты вернулась навсегда?
– Нет, – как можно мягче ответила я. – Боюсь, что нет. Я просто приехала погостить.
Из-за радости от приезда домой, настоящую причину моего визита отмели в сторону и похоронили; теперь же я вспомнила ее, быстро взглянув на Грейс, которая улыбалась мне.
– А расскажу вам все после ужина, – продолжила я. – Хочется есть… Вы можете рассказать мне, что происходило здесь, после того, как я уехала. Кажется, прошли годы, я почти ожидала, что детки уже выросли.
– Пока нет, – заметила Хоуп, ловя чашку Мерси прежде, чем та успела разбиться о пол.
Год для них выдался хороший (за исключением потери младшей дочери) и точно очень урожайный. Репутация Жэра распространилась так, что теперь у него было больше работы, чем он мог делать.
– Я едва мог справиться со всем, ненавижу отказывать людям, особенно, если они приехали издалека. Но месяц назад Ферди позвали домой. Он стал почти незаменим в последние шесть месяцев; но его дядя в Гусином Месте покалечился, когда на него упало бревно, и им был нужен кто-нибудь, чтобы присматривать за фермой: дети были слишком малы. Так что Ферди уехал, и я боюсь, что назад он не вернется. Сейчас со мной работает старшенький Мелинды – он немного маловат, но хорошо справляется. Однако научиться всему, что ему нужно знать (точнее, что я хочу, чтобы он знал) займет у него какое-то время.