Красавица
Шрифт:
Я отвела Великодушного в стойло и Чудовище увело меня обратно в замок: вверх по лестнице и вниз по коридорам, и еще раз вверх – в комнату, в которой я обнаружила его в свою первую ночь здесь. Он задернул портьеры и закрыл дверь, а я заметила, что на небольшом столике за креслом Чудовища что-то странно блестело. Он прошел туда и уставился на это; потом поднял бокал, стоявший на каминной полке, и произнес несколько слов, пока наливал немного содержимого на поверхность стола. Затем поставил бокал обратно и сказал мне:
– Иди сюда, встань рядом.
Я увидела, что столешница
Я увидела своих сестер в гостиной: Грейс сидела, закрыв руками лицо, а Хоуп стояла перед ней, положив руки ей на плечи.
– В чем дело, милая? – спрашивала она. – Что случилось?
Солнечные лучи проникали сквозь окно, из кузницы доносился смех Жэра.
– Это насчет мистера Лори? Я видела, как он уходил.
Грейс медленно кивнула и сказала, не снимая рук с лица:
– Он хочет жениться на мне.
Хоуп встала на колени и отвела руки Грейс с ее лица; сестры смотрели друг другу в глаза.
– Он тебя просил?
– Не совсем. Он слишком тщательно соблюдает правила приличия, ты понимаешь? Но его намеки: он просто сказал, что хочет «поговорить» с Отцом. Что еще он мог иметь в виду?
– Конечно, – ответила Хоуп. – Мы целое лето подозревали, что это случится. Отец будет доволен – он считает мистера Лори очень хорошим и приличным молодым человеком. Все будет хорошо. Ты станешь замечательной женой священнику, ведь ты так добра и терпелива.
Глаза Грейс наполнились слезами.
– Нет, – прошептала она. – Я не могу.
Слезы покатились по ее бледному лицу. Хоуп потянулась и дотронулась до мокрой щеки сестры рукой. Она тоже говорила шепотом.
– Ты ведь все еще думаешь о Робби?
Грейс кивнула.
– Не могу ничего поделать, – ответила она, плача. – Мы никогда не знали. И я не люблю Пэта Лори… Я все еще люблю Робби. Не могу ни о ком больше думать. Даже не пытаюсь. Я несправедлива к мистеру Лори?
– Нет, – неуверенным тоном ответила Хоуп. – Нет, не беспокойся об этом. Но Отец даст ему согласие, ты понимаешь, и он начнет всерьез за тобой ухаживать. О, моя дорогая, ты должна попытаться убрать Робби из своих мыслей. Не стоит напрасно тратить свою жизнь. Прошло шесть лет.
– Знаю, – отозвалась Грейс. – Думаешь, я хоть на день забываю об этом? Бесполезно.
– Попытайся, – попросила Хоуп. – Прошу. Мистер Лори любит тебя и будет хорошо к тебе относиться. Тебе не нужно любить его так, как Робби.
Голос Хоуп задрожал и она тоже начала плакать.
– Просто будь добра к нему – время и его любовь к тебе позаботятся об остальном. Уверена в этом. Пожалуйста, Грейс.
Грейс посмотрела на сестру словно потерявшийся ребенок.
– Я должна? Мне осталось только это?
– Да, – ответила Хоуп. – Поверь мне. Это для твоего же блага, я понимаю.
– Да, – Грейс склонила голову и прошептала. – Хорошо, я сделаю, как ты говоришь
Вокруг картинки вновь заклубился туман, который накрыл ее, и мои сестры исчезли.
– Ох, бедняжка Грейс, – произнесла я. – Бедняжка Грейс. Интересно, что случилось с Робби?
Пока я говорила, туман испарился, как дым рассеивается от ветра, и мужчина выступил на причал с борта корабля. Со стороны гавани дул свежий ветер, так знакомый мне с детства; я видела один из складов, который раньше принадлежал моему Отцу. Рядом стояла новая пристройка, ее недавно покрасили. Корабль, с которого сошел мужчина, был двухмачтовый, но вторая мачта обломилась на треть своей длины и балка была привязана к обрубку. Остальная часть судна также была в печальном состоянии: дыры в рейках, грубые заплаты по бокам и на палубе; большинство носовых кают были снесены, а остатки паруса превратили в подобие палатки. Немногие мужчины, управлявшие кораблем, выглядели потрепанными, глаза их ввалились. Но моряки стояли смирно, с гордостью на лицах и в осанке. Несколько человек с берега торопились к тому, который сошел с судна. Между ними была такая разница: плотные и здоровые мужчины, хорошо одетые. А человек, к которому они направлялись, был гораздо выше, однако худ и бледен, словно долго болел и пока не до конца выздоровел. В его черных волосах виднелась седина.
– Прошу извинить меня, господа, – начал он, – обе наши шлюпки были смыты во время шторма. Я решил, что будет лучше, если мы оставим судно на причале, чем доверимся фортуне и будем ждать другой корабль в гавани. Понимаете, – добавил он с ухмылкой, – мы и якоря лишились, а старое корыто сильно протекает, и я подумал, что разумнее будет держать своих людей поближе к берегу, если придет время покинуть корабль. Мы не смогли бы долго плыть.
Я узнала ухмылку, еще не узнав человека. Это был Робби.
– Но кто вы такой, сэр? – спросил один из мужчин, приблизившихся к нему.
– Меня зовут Роберт Такер и мое судно (то, что от него осталось) – «Белый Ворон». Я хожу (то есть ходил) под парусом от имени Родерика Хастона. Отплыл шесть лет назад с тремя другими кораблями: «Стойким», «Ветром Флота» и «Шансом Судьбы». Боюсь, нам выпали немного более страшные испытания, чем мы ожидали.
Я не видела лиц людей, с которыми он говорил. Молодой парень, одетый как клерк, отделился от группы и побежал рассказывать новости. Через мгновение Робби продолжил:
– Вы можете рассказать мне, что произошло с остальными тремя? Мы совершенно потеряли с ними связь четыре года назад, во время шторма – первого из них, – сухо добавил он. – И где я могу найти мистера Хастона? Все изменилось, как я вижу, со времени моего отплытия, – Робби кивнул в сторону склада, который был мне виден. – Должно быть, он давно списал нас. Мы были вдалеке от тех мест, откуда можно послать письма. Я пытался раз или два, но не думаю, что они дошли.
И вновь туман сгладил картинку, а я опять глядела на поверхность стола в темной комнате замка Чудовища.