Кракле

Карент Оливия

— Почему? — весело засмеялась Олимпия и отпила немного коньяка.

— Потому что у меня не оказалось с собой вашей книги. А следовательно, я не привезу жене ваш автограф.

— Я, кстати, тоже! — донесся еще один голос. — Моя жена тоже огорчится.

— Ну что вы, господа! Какие пустяки! — Олимпия взглянула на опечаленных мужчин и, мило улыбнувшись, непосредственно добавила: — Это легко поправимо. Запишите номер моего телефона. Пусть ваши супруги позвонят мне. Мы договоримся о встрече. И я с большим удовольствием не только подпишу книги, но и побеседую с вашими женами.

— Спасибо, Олимпия.

— Моя

жена будет счастлива!

— А я, честно говоря, не имею ни малейшего представления о том, что читает моя жена! — раздался еще один голос. — Но если позволите, я, на всякий случай, тоже запишу ваш номер телефона. Подстрахуюсь, так сказать. А то, не дай Бог, выяснится, что я не использовал представившуюся возможность, так меня жена потом со света сживет!

— Можешь не сомневаться! Твоя жена точно знает, кто такая Олимпия Картер! — насмешливым дуэтом откликнулись гордые собой знатоки литературных пристрастий собственных жен.

Когда телефон Олимпии был записан всеми желающими, Алек вернулся к своему первоначальному вопросу.

— Так все же… Что произошло?

— О! Это дивная история! — оживленно заговорила Олимпия. — Мы тут отдыхаем неподалеку. Остановились в гостинице. А сегодня вечером, после ужина, мы решили осмотреть окрестности. И вот, проезжая, я увидела чудную виллу. Ах, я обожаю различные архитектурные строения!!! Я попросила Джо остановить машину. Потом мне пришла в голову мысль рассмотреть великолепную виллу поближе. Хозяев беспокоить не хотелось, поэтому я решила осторожненько… перелезть через ограждение. Это у меня не совсем получилось. В результате, прибежала охрана и… какое счастье!.. хозяином виллы оказались вы, Александр! Такая непредвиденная приятная встреча! Надеюсь, вы извините нас за внезапное вторжение? — она бросила на Алека лукавый проницательный взгляд.

— Да о чем вы, Олимпия! Какие могут быть извинения!.. Я рад видеть у себя в гостях вас, Джорджа и Стаса, — открыто и широко улыбнулся Алек, затем иронично добавил: — Да-а… А совпадение, действительно, удивительное! Вы отдыхаете в непосредственной близости от моей виллы и именно ее границы нарушаете. Так бывает только в кино или романах. Не правда ли, Олимпия?

— В общем-то, да… Но, как видите, в жизни тоже! — засмеялась она.

— Еще бы! Конечно, вижу! — подтвердил Алек и, лукаво прищурив глаза, засмеялся вслед за ней.

Конечно, он без труда догадался, почему родители Лоры и Стас оказались здесь. Алек наклонился совсем близко к Олимпии и так, чтобы слышала только она, прошептал:

— Я надеюсь, когда-нибудь вы мне расскажете, как было на самом деле? Она загадочно усмехнулась, наклонила голову к плечу и тоже шепотом ответила:

— Любопытство — порок, дорогой мальчик…

— Я согласен взять еще один грех на душу! — насмешливо заявил он. Олимпия, обещайте, что расскажете… правду.

— Александр, я почти все… — начала Олимпия.

— Именно, что «почти». А как же было на самом деле?

Она звонко рассмеялась, потрепала его по волосам рукой и ничего не ответила.

А началось все с того, что Олимпия, когда Лора уехала, вдруг почувствовала, как нарастает, помимо воли, тревога за дочь. Она не могла объяснить, почему и откуда это чувство возникло, но, в результате,

не смогла, как обычно, ночью работать, да и вообще не находила себе места.

Впрочем, Олимпия, как правило, бывала спокойна только тогда, когда вся семья находилась у нее на глазах. И безумно волновалась даже в тех случаях, когда муж и дети отлучались по каким-либо неотложным делам или отправлялись на работу или учебу. Возможно поэтому Олимпия могла сочинять и писать романы исключительно по ночам, когда муж и дети безмятежно спали в своих постелях, и волноваться и беспокоиться за них не было никаких причин.

Джордж, понаблюдав, как жена бесцельно мечется по комнатам, решительно подогнал к дому машину. Олимпия быстро собралась. Но едва они погрузились, на пороге дома выросла фигура Стаса. Он без единого слова подошел к автомобилю, открыл дверцу и, удобно устроившись на заднем сиденье, прикрыл глаза и, как обычно, расслабился.

Олимпия была до глубины души тронута пониманием и участием мужа и сына.

Благополучно добравшись до места, они сняли номера в гостинице и отправились разыскивать виллу Редфорда.

Подъехали они к ней, когда было уже довольно поздно. Стас и Джордж остались в машине, а Олимпия направилась к ограждению. Она надеялась потихоньку пробраться на территорию, тайно встретиться с Лорой, удостовериться, что с дочерью все в порядке, и, избавившись таким образом от тревог и волнений, вернуться в гостиницу, переночевать и утром уехать домой.

Возможно, план и осуществился бы в той мере, в какой был задуман. Но… Олимпия, перебираясь через высокую ограду, зацепилась за нее краем своего ажурного вязаного блузона. В результате, она не могла спрыгнуть на землю ни вперед, ни назад. Ей оставалось только одно: изо всех сил удерживать, как птице на жердочке, равновесие и звать на помощь. Что Олимпия и сделала.

Но произошло непредвиденное. На ее голос примчались не только муж и сын, но и охранники.

Дальнейшее развитие событий стало для Олимпии сущим кошмаром. Охранники начали тянуть ее в одну сторону, а Джордж и Стас — в другую. Мужчины были настолько увлечены, что не обращали внимание на отчаянные призывы Олимпии, которая была сейчас, как никогда раньше, близка к тому, чтобы ее тело оказалось расчлененным, как минимум, на две половинки.

Этот силовой спор противоборствующих группировок по перетягиванию Олимпии решил ее блузон. Нитки, не выдержав столь энергичного воздействия, в конце концов, порвались, и Олимпия, к своему несчастью, свалилась прямо в руки охранников. Впрочем, это было, как оказалось, уже не важно, потому что муж и сын были схвачены дополнительным подкреплением подоспевшей охраны.

Дальнейшее поведение «банды» повергло охранников в шок. Олимпия, едва оказавшись на земле, мгновенно обрела, в прямом и переносном смысле, временно утраченное равновесие. Она с озадаченным видом, чуть развернувшись, внимательно осматривала свой блузон, дыра на котором расползалась не то что от каждого движения или прикосновения, но даже при дыхании Олимпии. Она сразу заключила, что через полчаса окажется одетой уже не в блузон, а мексиканское пончо.

Было очевидно, что ничто другое, кроме одежды, женщину не волнует, поэтому один из охранников обратился к мужчинам.