Кракле
Шрифт:
— Ты должен срочно разыскать Изабеллу!
От удивления Карл даже привстал. Это была та тема, к которой они не возвращались больше полугода. И главное, за столько времени Алек впервые произнес это имя вслух.
Карл медленно опустился в кресло, не сводя с друга пристального взгляда, и серьезно спросил:
— Ты что-то решил, Алек?
Ответ был тверд и категоричен:
— Да.
Карл молча наблюдал, как Алек прошел несколько раз туда и обратно по диагонали кабинета, затем буквально упал в кресло и с силой потер рукой лоб. Карл немного подумал и, стараясь держаться бесстрастно, уточнил:
— Это… из-за Лоры? Да, Алек?
Тот прикрыл ладонью глаза, глубоко вздохнул, потом посмотрел прямо и открыто на Карла и честно
— Да, Карл.
— М— да… Откровенно говоря, я и сам давно начал догадываться, что…
— Да, Карл. Да. И я с этим ничего не могу поделать. Лора… нравится мне. Да что там «нравится»! Ты и сам все прекрасно понимаешь, Карл, и ясно видишь…
— Алек немного помолчал и с отчаяньем продолжил: — Карл, Карл!.. Все складывается дьявольски запутанно!.. Господи, Боже мой, ну почему ты не остановил меня, когда я принимал идиотские решения и совершал идиотские поступки? Почему, Господи?!! И вот теперь… теперь, когда все… ВСЕ!.. могло бы сложиться по-другому, я — в тупике. Какой бы шаг я ни сделал, что бы ни предпринял, я оказываюсь подлецом и негодяем!.. Карл, я не могу расстаться с Лорой! Не могу не видеть ее постоянно, ежедневно! Не могу!!! Но то существующее положение, в котором я нахожусь, не дает мне возможности попытаться изменить мои отношения с ней. А я хочу… безумно хочу, Карл!.. чтобы она называла меня «Алек»! Хочу видеть ее улыбку! Слышать мелодичный голос! Беззаботный смех! Но как это возможно, если для Лоры я — хозяин. Господин Редфорд! Черт бы его побрал!!! И только «господин Редфорд». Меня это, естественно, раздражает. Я подчас не могу справиться с собой. Становлюсь резким и нетерпимым. Это нелепо и глупо. Я знаю. Но… В общем, наши отношения с Лорой, Карл, ухудшаются с космической скоростью. Еще немного — и Лора уйдет от меня. Я этого, безусловно, допустить не хочу ни в коем случае. Необходимо срочно действовать, Карл, поэтому ты должен бросить все и во что бы то ни стало найти Изабеллу. Я хочу получить свободу. Как можно скорее. Найди Изабеллу, Карл! Предложи любые деньги! Я готов отдать все, что имею! Все! Соглашайся на любые… лю-бы-е!.. ее условия. В общем, мобилизуй все, Карл! Все! Свой ум! Силы! Деньги! Занимайся только этим. Но добейся ее согласия. Я хочу быть свободен. Мне, как воздух, нужен этот чертов развод!
Карл глубоко вздохнул и, не удержавшись, с сожалением сказал:
— Эх, Алек, Алек!.. Как ты только мог тогда так безответственно изломать свою жизнь! И не только…
— Я это знаю! Знаю, Карл! — горячо воскликнул Алек. — Но чего ты от меня ждешь? Больше наказать, чем уже наказал себя я сам — невозможно! И теперь я это понимаю особенно ясно и отчетливо!
Оба замолчали, сосредоточенно размышляя. Затем Карл деловито и спокойно сказал:
— Алек, честно говоря, я пока не представляю, где искать твою жену.
— Карл, я уверен, что она — в Европе! Возможно, где-нибудь путешествует! — нетерпеливо и возбужденно объявил Алек. — Переверни вверх дном все бюро путешествий и экскурсий, пансионаты, курорты… В общем, все! В конце концов, наш шарик не так уж и велик!
— Послушай, Алек, а может быть, лучше опять нанять сообразительного надежного частного детектива? — предложил Карл. — Он, без излишней огласки, без промедления и, главное, в отличие от меня, профессионально займется поисками Изабеллы?
— Хорошо, — согласился Алек, — поступай так, как сочтешь нужным, — он сильно постучал сжатым кулаком по подлокотнику кресла. — Но постарайся сделать это в кратчайшие сроки, Карл. Не жалей денег. Мне важен только результат. Как только детектив разыщет Изабеллу — вылетай без промедления. Немедленно. И добейся развода любой ценой! Любой!!!
— Не беспокойся, Алек. Обещаю, что с завтрашнего дня начнутся интенсивные поиски Изабеллы. Я уверен, что результат мы получим в ближайшие дни. Ведь Изабелла — человек достаточно… неординарный.
— Вот именно! — громко воскликнул Алек и вновь с невероятной силой ударил по подлокотнику.
— А
Тот с сомнением покачал головой и тяжело вздохнул.
— «Уладится»… — криво усмехнувшись, повторил Алек. — Уладиться-то уладится! В этом я не сомневаюсь. Но как скоро? Думаешь, мне легко, Карл, каждый день мучиться от неопределенности моего положения? От того, что я не знаю… не знаю, Карл!.. как мне вести себя с Лорой. Начать открыто ухаживать за ней — бесчестно. Быть бесстрастным болваном — невозможно. Усиленно изображать только хозяина и работодателя — глупо. Карл, Карл!.. — с горечью воскликнул он. — Как бы я хотел, чтобы моя дурацкая затея с женитьбой была бы лишь сном или плодом фантазии сумасшедшего! Если б можно было навсегда забыть о своей… жене! А главное, я ведь еще не знаю, Карл, как ко всей этой истории… к моему прошлому… отнесется Лора. Ведь рано или поздно я обязан буду все честно ей рассказать. Все. Честно и откровенно. И я не уверен, Карл, что этот мой рассказ прибавит мне авторитета в глазах Лоры. И не откажется ли она после этого вообще поддерживать со мной какие-либо отношения? — Алек вопросительно взглянул на друга.
Тот неопределенно пожал плечами и печально, с явным сожалением и сомнением, покачал головой.
Точного однозначного ответа ни у одного, ни у другого не было.
Удивление Карла, когда Алек упомянул имя своей жены, было вполне естественно и объяснимо. По негласному взаимному соглашению ни Карл, ни, тем более, сам Алек об Изабелле не говорили. Да и что тут можно было сказать! Карл, сочувствуя другу, понимал без слов, насколько переживает тот из-за того, что по собственной воле и желанию осложнил и запутал свою жизнь.
Женитьбу Алека удавалось сохранять в тайне, поскольку брак был им заключен заграницей. О нем было известно только Карлу, родителям Алека, Баррету и Агнессе.
Это было похоже на какое-то помешательство. Создавалось впечатление, что Алек, следуя и подчиняясь лишь своим внутренним порывам и чувствам, несется по шоссе, ведущему к пропасти, когда полностью теряется ощущение вполне реальной, давно запредельной, скорости, и притупляется инстинкт самосохранения.
Никакие доводы и аргументы Карла, его отчаянные попытки повлиять на друга, его призывы не могли остановить Алека. Он сходил с ума от страсти, неистовствовал, ревновал, делал баснословно дорогие подарки, тратил кучу денег на любые прихоти и капризы той, которую позже даже «про себя» никогда не называл по имени. Только «Она» или «Эта Женщина».
Но вот то, что происходило с Алеком тогда — здравому объяснению не поддавалось. Сколько впоследствии он ни пытался осмыслить и понять все свои действия и поступки, которые совершал с необдуманной легкостью и безответственностью, каждый раз поражался, каким идиотом был и безумцем. Именно безумцем! Потому что только много позже бесстрастно констатировал, что влюбился в самим же придуманный образ, которому избранница нисколько не соответствовала, да и соответствовать не могла. И вряд ли хотела. Она умело подыгрывала Алеку и использовала и его самого, и его финансовые возможности с максимальной пользой и выгодой для себя. Это было очевидно всем. В первую очередь, Карлу. Но сам Алек оставался глух и слеп.
Ей нравилось путешествовать, и он с готовностью оплачивал дорогостоящие круизы, поездки, проживание в фешенебельных гостиницах, пансионатах, снимал виллы и особняки. Он соглашался на все, хотя каждый день разлуки казался нестерпимым, бесконечно длинным и скучным. Алека изводило гнетущее чувство ревности. Он хотел быть с Ней рядом постоянно. Но Она отказаться от своих поездок не хотела, а он сопровождать ее не мог, как бы этого ни желал: обязанности главы компании давили тяжелым грузом, сбросить который было невозможно.