Ковен озера Шамплейн
Шрифт:
Как не забуду и жертву, принесенную во имя нее.
Тюльпана опустилась подле кратера на колени. Перед ней лежали перчатки из лиловой замши – единственное, что осталось от легендарной Авроры Эдлер, как от могущественного диббука остался всего-навсего несчастный сумасшедший.
– Тюльпана…
Я села рядом с ней и, не колеблясь, обняла за плечи. Тюльпана терпеть не могла прикосновения, особенно те, что сквозили непрошеной жалостью. Но впервые она не оттолкнула меня и даже не отругала за эту вольность; кажется, наоборот, прижалась теснее, подтягивая к коленям смятые перчатки.
– Аврора считала, что помогать другим – проявление слабости, – выдавила Тюльпана,
– Потому что здесь была ты, ее дочь, – прошептала я, пытаясь подобрать правильные слова, которых у меня не было. – Пути матери порой так же неисповедимы, как и Господни, но любовь их обоих безусловна, даже если незрима. Я не так уж хорошо знала Аврору, но… Она всегда умела удивлять.
– Удивлять, да… И добиваться своего. Напоследок Аврора сказала, что ищет моего прощения, – прошептала Тюльпана, поднося замшевые перчатки к лицу, будто хотела уткнуться в них носом. На замше еще держался парфюм Авроры – розы, гранатовое вино и жасмин. – Однажды я сама сказала ей, что единственный способ заслужить мое прощение – это умереть. Боже мой… Она ведь и правда сделала это! Ради прощения?! Ради меня! Как же ковен Шепота?.. Как же наша вражда? Аврора всю жизнь преследовала меня, как стая чумных птиц. Она была моей тенью и моим проклятием… Именно поэтому она всегда была рядом.
– Тюльпана… – снова попыталась я, но та лишь покачала головой и вскочила с земли с перчатками в руках.
– Мне нужно это обдумать. Я буду ждать вас дома.
Она ринулась в лес и растворилась в нем, прежде чем я успела придумать, как еще могу ее утешить. Возможно, это даже к лучшему, ведь кому, как не мне, знать – даже время не лечит. А слова не лечат тем более.
Я перебрала пальцами жухлую траву, вглядываясь в черноту, разъевшую ее до основания. Здесь стояла Аврора – здесь же она умерла. Мама рассказывала о ней с самого моего детства… Предостерегала. Пугала ею и заставляла восхищаться одновременно. Хведрунг, Королева Шепота, Страсбургская Лисица и еще дюжина имен, которыми Аврора успела обзавестись за шестнадцать веков, – я знала их все наизусть. Знала ее походы против Инквизиции, ее преступления, подвиги и даже ее ритуалы. Она столько раз предавала мой ковен… И столько же раз его выручала. Возможно, без нее все бы закончилось для меня еще в Кливленде. Сложно было найти столь неоднозначную фигуру, как Аврора Эдлер, и столь же неоспоримо великую ведьму. Я никогда не понимала, как мне следует относиться к ней, но одно знала точно – без нее мир станет гораздо скучнее.
– Спасибо тебе, Аврора, – прошептала я, ласково погладив выжженную землю. – По какой бы причине ты ни сделала это на самом деле… Спасибо.
Все начали разбредаться кто куда. Не переставая сыпать отборными ругательствами, Сэм потащил голого и воющего Флетчера через лес (очевидно, в сторону машины, на которой они добрались сюда от цирка). Зои привычным хвостиком увязалась за ним – вероятно, чтобы избежать моих расспросов и новых ссор из-за ее привычки умалчивать обо всем, что вообще-то нам всем стоило бы знать. Джефферсон забинтовывал руки, искусанные тварями, а Исаак исследовал опушку, наконец-то оклемавшись. Опираясь на копье, Гидеон держался за спиной Ферн, пока та выбирала из своих волос ошметки грязи и сломанные ветки. Смотрел он на нее абсолютно безразлично, но тем не менее все-таки смотрел – внимательно и почти не моргая. Коул наблюдал за ними обоими издалека, да так увлеченно, что даже не замечал,
– Ты не упоминал, что повстречал царицу ведьм… – произнес Хоакин приглушенно, когда осторожно подкрался к Диего и Морган, которую тот держал за плечи и тщетно пытался убедить, что никто не виноват в случившемся с Авророй, кроме Паука.
– А с какой стати я должен сообщать об этом тебе? – фыркнул Диего, не оборачиваясь, на что Хоакин только пожал плечами и вдруг склонился перед Морган в поклоне:
– Это все равно большая честь. Мой отец свято верил, что однажды кому-то из его потомков доведется повстречать царицу. Ваше появление – поворотный момент в истории ведьм…
– Да-да, потомки, история, поворотные моменты, – перебил его Диего, закатывая глаза, и по-хозяйски загородил собой всхлипывающую Морган, отодвинув ее подальше от Хоакина. – Вали уже в свою Мексику, пока я все-таки не надрал тебе зад!
Проходя мимо меня, Хоакин тоже остановился. Сначала я подумала, что он просто ждет, пока Луна и Эмиральда распрощаются под сенью кленов, наконец-то уладив свои разногласия, но затем вдруг обнаружила, что Хоакин внимательно рассматривает воронку, оставшуюся от Паука. Наклонившись и сняв ногтем слой грязи с рыхлого дна, Хоакин задумчиво растер ее между пальцами и произнес:
– Странно.
– Что странно? – спросила я, подойдя ближе, пока Коул разбирался с травмами Джефферсона и несанкционированным появлением Гидеона.
– Твое заклятие… Оно великолепно. – И прежде чем я успела смутиться от такой искренней похвалы, Хоакин продолжил: – Ты придумала его на основе моей истории о восьми жертвах, принесенных ради свержения Анхеля, я прав? Твой дар сотворения кроется в музыке… Ты изменила заклятие, но, как и сказал Паук, не изменила суть. Это заклятие тотального уничтожения – и души, и ее сосуда…
– К чему ты ведешь? – напряглась я.
– К тому, что Тимоти Флетчер и есть сосуд. Он не должен был выжить, однако твой друг сейчас везет его в полицейский участок. Так почему жертвенный ритуал не убил его?
В отличие от меня, Хоакин не собирался слишком долго размышлять над этим. Он выпрямился и, отряхнув руки, пожал плечами:
– Видимо, даже в магии случаются осечки. Не бери в голову. Лучше постарайся сделать так, чтобы у нас больше не было поводов встречаться, Одри Дефо.
Он вернулся к Луне и Эмиральде, обняв последнюю за талию. Та улыбнулась мне и даже помахала рукой, прежде чем скрыться в червоточине, что открылась прямо в корнях клена, – из нее веяло ароматом чили и жаром раскаленного песка. Проводив сестру, Луна повернулась ко мне, хромая на одну ногу, и щелкнула хлыстом, открывая рядом точно такой же портал.
– Как и сказал Верховный кретин, это в первый и последний раз. Больше не зови на помощь. Все равно не приду, – хмыкнула Луна, и это было единственное, что она сказала мне за всю нашу встречу. Впрочем, ничего удивительного.