Ковен озера Шамплейн

Гор Анастасия

– Незначительные?..

– Война для Верховной, моя дорогая, – это рутина. Вермонт – небольшой штат, но порядок всегда и везде зиждется на авторитете. Так просто, как при правлении твоей прославленной матери, уже не будет. Это ты еще не в курсе, что в Нью-Йорке творится! Только в прошлом веке я победила демона Ронове, вуивра из Гудзона и нойнтотера, который перезаражал и затопил гноем половину Буффало…

– Нойт… Что? – проблеяла я, испуганно захлопав глазами.

Аврора глумливо щелкнула языком.

– Паук – не последняя катастрофа Шамплейн,

Одри. И уж точно не самая большая! То, что ждет тебя впереди, будет гораздо страшнее. Таков уж наш удел. Быть Верховной значит не знать покоя. Поэтому мы, ведьмы, так любим красивые безделушки и шелк – хоть какое-то утешение в нескончаемом кровопролитии!

Я почувствовала, как заныло в подреберье, и проглотила кислую слюну вместе с осознанием того, что Аврора права: все худшее впереди.

Но и лучшее тоже.

– Если это еще одна завуалированная угроза, то нет, я все равно не стану лгать Тюльпане, – отрезала я и, распахнув дверь, вылетела из комнаты раньше, чем Аврора успела сказать что-то еще и окончательно испортить мне вечер.

В голове была полная каша, но стоило мне сделать несколько шагов в сторону лестницы, как на сердце опустилось удивительное спокойствие. Аврора была жива и здорова, мой жертвенный ритуал на самом деле не завершился, а Sibstitisyon, наоборот, сработал без малейшего нарекания… Все случилось так, как должно было случиться, – именно этому своим молчанием всегда учила меня Зои.

Аврора, как оказалось, тоже была тем еще учителем.

– С кем поведешься, от того и наберешься, а?

Я привалилась плечом к дверному косяку, наблюдая за тем, как Морган, сидя на полу своей комнаты в ворохе одеял, играет в PlayStation, подаренную Сэмом в честь Йоля. На экране телевизора мелькали уродливые демоны, которых под эпичную музыку рубил мечом красивый беловолосый парень (как будто в жизни нам было этого мало!). Сама Морган выглядела так, как выглядят все беззаботные подростки, наконец-то дождавшиеся каникул: в пижамных штанах, с чупа-чупсом во рту и абсолютным блаженством на лице. От звука моего голоса она, однако, выронила джойстик и чуть не проглотила чупа-чупс, поперхнувшись.

– По твоей вине Аврора пожертвовала собой, а Тюльпана лишилась матери, пусть и никудышной, – начала я, затачивая свои слова, как лезвия, но по-прежнему не видя в глазах Морган какого-либо намека на слезы – только взгляд, стыдливо бегающий туда-сюда по комнате. – А ты сидишь здесь и просто… рубишься в приставку? Ох, вот это самобичевание, бедняжка!

– Одри, я…

– Цыц! А я-то все гадала, почему Диего не ломится к тебе с горой вафель в кленовом сиропе, а просит, чтобы мы тебя не трогали. Он ведь знает, не так ли?

Морган отодвинула джойстик и посмотрела на меня абсолютно невинными оленьими глазами. Может, сейчас она и выглядела как обычная девочка-подросток, но там, в лесу, она была царицей. Морган щелкала пальцами – и на Землю опускалась ночь. Морган топала ногой – и жизнь у нее в руках расщеплялась на атомы. Теперь я не сомневалась в том, что

она вполне могла прикончить Паука сама, несмотря на все предостережения Авроры касательно потери контроля: просто та уговорила Морган подыграть ей. Иначе она уж точно не допустила бы такой ошибки, за которую пришлось расплачиваться жизнью кому-то другому.

И как я сразу не поняла?

– Аврора очень просила… – забормотала Морган. – Она так помогла мне, когда я боялась даже собственного отражения, что я… не смогла ей отказать.

– А перед Тюльпаной тебе не стыдно? Испортила книги Санта-Муэрте, вырвав страницы про связь диббука с памятной вещью. Разыграла весь этот спектакль в лесу, подыграла самой коварной злодейке всех времен…

– Прости, – мяукнула Морган, прижав подбородок к подогнутым коленям. – Поэтому я и не пошла на ужин! Не знаю, как смотреть Тюльпане в глаза.

– Да, я тоже не знаю, поэтому мы будем страдать вместе. Марш вниз!

Сложно было изображать злобу, когда в душе царила весна. Но вот беспокойство мне изображать не пришлось – я действительно испытала его, когда Морган вдруг произнесла, спешно вылезая из пижамы и переодеваясь в более подходящую для ужина одежду:

– Одри, я давно хотела спросить… Я ведь всегда буду ведьмой Шамплейн, да? Что бы ни случилось?

Это была совсем не праздничная тема для разговора, но и сегодняшняя ночь напоминала праздник все меньше и меньше. Нервно покрутив в пальцах брошку, которую собиралась приколоть Морган на белоснежный ажурный воротник, я осторожно спросила:

– Почему ты спрашиваешь? Я вовсе не собираюсь выгонять тебя из Шамплейн за сговор с Авророй…

– Нет-нет, я не об этом…

– Тогда о чем? Морган, что бы ты там себе ни надумала, но Шамплейн – твой дом, а ты – часть моей семьи. Никто никогда не отвернется от тебя, даже если ты сама отвернешься от нас.

– Я не отвернусь! Никогда! – воскликнула Морган в запале. – Просто… Возможно, мне придется уйти однажды.

– Куда?

– Не знаю. – Морган облизала пересохшие губы. – Каждый раз это новые места. Они являются мне во снах, как и люди. Точнее, ведьмы. Самые разные… Зовут меня, просят о помощи, а затем исчезают. Я не хотела рассказывать, пока мы не разберемся с Пауком, чтобы не добавлять вам хлопот. Сны начались после того, как я убила Дария.

Что же… Как и говорила Аврора, все самые крупные проблемы лишь впереди.

– Цветы опадают тогда, когда приходит их время, – ответила я мягко, пригладив беспорядок на голове Морган расческой, поднятой с туалетного столика. Непослушные локоны напоминали пшеничные колоски. У меня ушло почти десять минут на то, чтобы подхватить их и скрепить нефритовыми заколками. – Мы обязательно разберемся и с твоими снами, и с предназначением Эхоидун, и с границами твоей силы. Аврора ушла, но твое обучение только начинается, так что этим ведьмам из твоих снов придется немного подождать. Ничего страшного, справлялись же как-то три тысячи лет до этого. Сейчас ты прежде всего должна думать о себе, цветочек.