Ковен озера Шамплейн
Шрифт:
– Ага, с четырьмя рядами зубов, – припомнил Коул, зябко поежившись, и залпом осушил свой фужер с пряным вином. – Ох уж эти ачери…
– Разве ачери – не индейские демоны засухи? Выходит, Гён еще несчастные племена Америки терроризировала. Это когда было?.. Лет пятьсот назад? Хм, считай, она совершеннолетняя, – оскалился Диего, и Исаак пнул его под столом так сильно, что подпрыгнула посуда. – Кстати, не забудьте оставить место для десерта! Я всю ночь торт украшал, а в Йоль полагается наесться до отвала. Таковы традиции!
– Торт?! Какой торт? В меня уже не влезет, – проныл Исаак.
– Ничего, сейчас растрясешь!
– А что будет в полночь? – встрепенулся Сэм, отбиваясь от Зои, пытающейся подсунуть ему что-нибудь из еды, кроме вина. Его зеленый сюртук идеально подчеркивал глаза, похожие на два камня-змеевика, а морковно-рыжие волосы, взъерошенные, напоминали пожар. – В прошлый Йоль мы разогревали в духовке пиццу и закончили на том, что посмотрели «Гринча» и легли спать… Может, и в этом году так сделаем, а? Ну не дождусь я рассвета, чтобы подарки открыть, черт, Тюльпана!
– Значит, останешься без них, – сухо отрезала она, пожав плечами и берясь за следующую булочку. – Согласно традициям, открывать их можно только после йольского кострища. Кстати, уже почти полночь, так что бегом на улицу! Потом доедим.
Все неохотно зашевелились. Нахватавшись со стола всего, что красиво лежало, я с трудом поднялась со стула. Тепло одевшись и укутавшись в шали, мы вышли на задний двор, залитый желтым мерцанием омеловых гирлянд, и собрались вокруг пирамиды сложенных бревен.
Я, Диего, Тюльпана и Зои переглянулись.
– Fehu, – шепнули мы одновременно, и костер вспыхнул.
С неба сыпал снег, мягкий, как опадание осенних листьев, но ничто не смогло бы потушить йольский огонь.
– Я первый!
– Эй, я тоже!
Диего и Исаак протиснулись к костру вперед остальных, заранее приготовив свои желания. Те, написанные на клочке бумаги, были преданы резвому огню, борющемуся с колючим ветром. Стоя рядом, я смотрела, как тлеет бумага, сгорая за считаные секунды, и как сноп искр возносит желания далеко-далеко, чтобы донести их до ушей Солнечного Бога.
– Загадывать желания?.. – переспросил Коул, когда я объяснила ему, что нужно делать для ритуала, придуманного еще моей прабабушкой на стыке ведьмовских и человеческих традиций. – Хм, у меня в машине где-то была ручка…
Я придержала навострившегося к джипу Коула за локоть, покачав головой, и снисходительно улыбнулась:
– Просто подумай о том, чего хочешь больше всего на свете… Подумай и сожми в кулак.
Я мягко взяла его ладонь в свою – кожа у Коула была горячей даже в мороз, как те дрова, что трещали в пламени кострища. Согнув его пальцы, я поднесла руку Коула к своим губам и, не отрывая взгляда от внимательных карих глаз, ловящих каждое мое движение, поцеловала шершавые костяшки, прошептав:
– Somnium.
Когда Коул разжал пальцы, на его открытой ладони лежал маленький клочок пергамента со словами, которые он не дал мне прочесть, тут же сжав пальцы обратно.
– Нельзя рассказывать, что загадал, – пожурил меня он. – Иначе не сбудется!
Я хотела возразить, что это всего-навсего примета и магия так не работает, но промолчала, умиленная тем, с каким трепетом Коул прижал кулак с запиской к груди, прежде чем подойти к костру и предать ее огню.
За ним ритуал повторили Зои и Сэм, стоя плечом к плечу. Их руки были переплетены замком, но, в отличие от Сэма, глядящего
– А тебе нечего загадать? – насмешливо спросила я Тюльпану, подтолкнув ее локтем в бок, на что она надменно фыркнула, отворачиваясь от костра.
– Мне не нужно благословение богов, чтобы получить желаемое. Я и так беру то, что хочу.
– Так и скажи, что хочешь бросить записку последней, когда никто смотреть не будет, – закатила глаза я, двинувшись к костру в обход Тюльпаны и якобы не заметив, как та прячет руку в карман.
У меня всегда было лишь одно желание, и я никогда не боялась произнести его вслух.
– Пусть мой ковен встречает так каждый Йоль, – прошептала я в сжатый кулак. – Пусть он всегда будет вместе.
Огонь затрещал, внимая мне, когда я выбросила вперед руку и скормила ему свою заветную мечту.
Пожалуйста, Солнечный Бог, если ты правда слышишь… освети моему ковену путь. Наша ночь была слишком долгой.
– Поздравляю с Йолем, Верховная!
Это, конечно, был не Солнечный Бог, но близко. Я покрылась мурашками, когда шеи под шарфом коснулись чьи-то холодные руки, а затем – восемь жемчужин, безукоризненно белых, как на подбор.
– Какой прелестный подарок! – сказала я саркастично, когда Диего застегнул под моими волосами Вестники даров.
– А то, я ведь сам сделал! Ладно, если серьезно, то мой настоящий подарок ждет тебя под йольским древом. А это… Я выполнил просьбу.
– Ты о том, что я просила Зои передать тебе Вестники даров, чтобы ты отыскал для меня Викторию Дефо в Дуате? – уточнила я, понизив голос, но нас и так никто не слушал: все смеялись, пили вынесенное из дома горячее вино и делали снежных ангелов, кидая друг друга в сугробы. – Так ты нашел ее?
– Нашел, – ответил Диего, поджав губы. – Правда, всего на двадцать секунд. Она пришла лишь для того, чтобы сказать…
– Что? – перебила я, едва не схватив Диего за грудки от нетерпения. Сердце забилось быстрее. – Что Виктория сказала? Почему она не откликается на мой зов?
– Потому что не хочет, – сказал он. – Не может оставить дочь, которая «и так была одна слишком долго»… Я не знаю, о ком именно она говорила. У тебя ведь было несколько сестер, верно?
Я заторможенно кивнула и растерянно обернулась к костру. Сквозь искры, вьющиеся в воздухе, можно было разглядеть счастливые лица моих друзей… Когда-то такой же счастливой была моя родная семья. Дебора, Эмма, Хлоя… Интересно, кого из них имела в виду мама? Кому она может быть нужна больше, чем мне?