Ковбой без обязательств
Шрифт:
Я кивнула, но слов не нашла.
Он выдохнул, и теплый воздух скользнул по моей щеке.
— Я думаю о тебе постоянно, — прошептал он, голос был хриплым от желания.
Его рука поднялась к моему лицу, большой палец провел по нижней губе, заставляя приоткрыть рот.
— Я думаю об этом рте и о том, что хотел бы с ним делать. Думаю о том, что ты в комнате через коридор, и обхватываю свой член рукой при мысли о том, что ты так же отчаянно нуждаешься во мне, как и я в тебе.
Его глаза потемнели от желания, но голос оставался
— Я представляю, как ты ласкаешь свою сладкую маленькую киску пальцами, куда осторожнее, чем смог бы я, и кончаю с твоим именем на губах.
У меня вырвался беспомощный, высокий звук. Я сжала ноги, пытаясь унять пульсирующую боль между ними, но он уже опередил меня. Его ладонь легла мне на горло, удерживая, а другая рука медленно скользнула по обнаженной руке, по колену и вверх по внутренней стороне бедра. Он остановился только там, где наткнулся на дрожащую преграду, и мое тело выгнулось к нему, отчаянное и открытое.
Он чуть раздвинул мои ноги, ровно настолько, чтобы я потеряла остатки самообладания, чтобы ночной воздух коснулся самой горячей кожи. Я чувствовала жар его тела, его бедро, прижатое к моему. Одной рукой он удерживал меня, другой сжимал шею.
— Кольт, — простонала я его имя.
— Тебе нравится эта мысль, детка? — Его голос стал напряженным. — Тебя заводит знать, что с тех пор, как ты уехала, я не могу расслабиться, не думая о тебе?
Я всегда думала, что снова лечь с Кольтом — значит предать себя, уступить слабости, из которой давно пора было вырасти. Но в этот момент не было ни стыда, ни сомнений — только желание. Голова кружилась от мысли, что именно я — единственное, что может его утолить.
Он прижался лбом к моей шее, и на несколько бесконечных секунд мы просто сидели так, не целуясь, не двигаясь, оба на грани. Я чувствовала, как он сдерживается, как держит себя в руках из последних сил, и мне отчаянно хотелось разрушить этот контроль, увидеть, как он теряет его.
— Я тоже думаю о тебе, — прошептала я безрассудные слова.
Его губы коснулись края моего уха.
— Скажи, о чем именно.
Я крепко зажмурилась, но образы все равно нахлынули. Ночные фантазии, стыд от того, что я хотела его, будучи помолвленной с другим, и отголосок его рук в каждом мужчине, к которому я позволяла себе прикоснуться после него.
— Я думаю о том, как ты меня касаешься, — сказала я, и слова царапнули горло. — Думаю о твоих губах. Думаю о том, каково это — позволить тебе делать со мной все, что ты захочешь.
Он издал глухой, дрожащий звук, и все мое тело натянулось, как тетива. Его пальцы сильнее сжали мое бедро, впиваясь так, что точно останутся следы.
— Господи, Блэр.
Я сглотнула и постаралась, чтобы голос не дрогнул.
— Раньше ты всегда был со мной осторожен. А я представляла, каково это — если бы нет.
Он рассмеялся — низко, порочно, и жар ударил прямо в низ живота.
— Хочешь, чтобы я был пожестче с тобой, малышка?
Я
— Ты вся мокрая, — сказал он хрипло, с изумлением и жадностью. — Черт, Блэр. Ты такая мокрая для меня, что я чувствую это даже через шорты.
Я прикусила стон, лицо вспыхнуло, и я попыталась отвернуться, но он не позволил.
— Не прячься от меня, — настоял он, и в его голосе была почти мольба, будто ему нужно, чтобы я это видела.
Его рука скользнула под край моих шорт, пальцы прошлись по влажной ткани трусиков.
— Дай мне сделать тебе хорошо, — простонал он. — Дай показать, как сильно я тебя хочу.
Я задрожала под его прикосновениями. Какая-то часть меня еще сопротивлялась лавине, хотя остальное уже было под ней погребено.
— А если Руби проснется? — прошептала я, цепляясь за слабую надежду, что нас могут прервать, что появится повод остановиться.
Он улыбнулся у самого моего уха, и в голосе зазвенело темное обещание.
— Она обычно не просыпается. Но я смогу сделать так, чтобы ты молчала, если понадобится.
Он поцеловал меня в челюсть, потом в шею, а затем спустился губами в ямку у основания горла. Медленно провел языком, будто помечая, и все это время его пальцы ласкали меня сквозь насквозь промокшую ткань. Я развела ноги шире, и он довольно зарычал.
Его рука снова двинулась ниже, на этот раз под мои трусики, и ощущение кожи к коже едва не заставило меня разрыдаться. Он сразу нашел клитор, кружил по нему как надо, и я вцепилась в его плечи, ногти впились в кожу. Качели на веранде тихо заскрипели, когда я терлась о его ладонь.
Меня уже трогали раньше, я уже спала с мужчинами, но никогда так не теряла себя. Рука Кольта по-прежнему была между моих ног, пальцы скользили легко и влажно по клитору, и каждое движение вырывало из моего тела беззвучную мольбу. Мне не нужно было просить и так было ясно, как отчаянно я этого хочу. Я задыхалась, беспомощно качая бедрами, и была такой мокрой, что влага покрывала его ладонь.
Он смотрел, как я рассыпаюсь, темные глаза полуприкрыты, голодны, и в нем чувствовался такой контроль, что становилось только хуже. Будто он мог дразнить меня вечно и ни на секунду не потерять самообладание. Будто каждый мой всхлип лишь укреплял его решимость держать верх. Я хотела сломать его. Хотела увидеть, как рушится его железная воля, даже если ради этого мне пришлось бы разбиться самой.
Он прижал большой палец плотнее, рисуя крошечные круги, и моя голова откинулась на спинку качелей.