Ковбой без обязательств
Шрифт:
— Нам нужно сделать вид, что этого не было. Мы были пьяны.
Ее горло дернулось, но она так и не подняла взгляд.
— Этого не должно было случиться. И больше не случится.
Ее слова врезались в меня, и все мышцы напряглись, пока она пыталась стереть случившееся между нами парой небрежных фраз.
— Не смей, — прорычал я. — Даже не думай списывать прошлую ночь на алкоголь, когда я до сих пор чувствую твой вкус на языке.
Ее взгляд резко взметнулся к моему. В нем
— Я просто кончила, Кольт. Я была мокрая, а ты был рядом.
Ложь повисла между нами, и меня вывернуло от того, как быстро мы переключились с голой правды на это. Она избегала моего взгляда, и с каждым вдохом мы оба возводили стены, пытаясь защитить обнаженные, уязвимые места.
— Поэтому ты меня умоляла, — сказал я, сокращая расстояние, пока ее спина не уперлась в столешницу. — Поэтому звала меня по имени, когда кончала?
Она вздрогнула, губы приоткрылись, но оттолкнуть меня не попыталась.
— Неважно, что я говорила. Это была плохая идея, и мы оба это знаем.
Я сильно прикусил губу, наблюдая, как румянец поднимается по ее шее.
— Ты не можешь переписать то, что было, Блэр. Не обесценивай это только потому, что тебе страшно.
Она подняла на меня взгляд, и в ее глазах вспыхнуло что-то такое, от чего у меня дернулось внизу живота.
— И тебе должно быть страшно, Кольт. А как же Руби? Я живу у тебя дома, черт возьми.
Она попыталась отступить, но отступать было некуда.
— Это не должно повториться.
Может, и не должно. Может, разумнее всего остановиться ради Руби, ради ранчо, ради того хрупкого покоя, который я обрел. Но, глядя на нее, все доводы, которыми я прикрывался, звучали как ложь. Я не хотел, чтобы между мной и Блэр это было случайностью. Я хотел все.
— Еще как должно. — Я придвинулся ближе, прижимая ее между своим телом и столешницей. — Думаешь, я просто буду сидеть и делать вид, что не хочу тебя?
— Именно это ты и сделаешь.
Она вздернула подбородок, но дыхание сбилось, а соски отчетливо проступали под тонкой тканью.
Я наклонился, глядя ей прямо в глаза, чтобы она точно услышала.
— Этого не будет, Клубничка.
Она развернулась, будто собиралась уйти, скользнув бедрами по мне, но я не мог ее отпустить. Только не снова.
Я перехватил ее за запястье так, что ее глаза расширились, и резко притянул к себе. Воздух со свистом вырвался из ее легких. Пальцы впились в мягкую плоть ее бедер, прижимая ее к себе. Ее тихий стон стал моей гибелью.
Я провел носом по ее шее, вдыхая ее запах, потом провел зубами по коже так, что она ахнула и выгнулась ко мне.
— Кольт.
Я не знал, просит ли она остановиться или умоляет
Я зарычал ей в кожу, ладонь взметнулась к ее челюсти, заставляя повернуть лицо ко мне, будто я бросал ей вызов отрицать то, что между нами происходит.
Ее губы приоткрылись, вырвался тихий звук.
— Нам не стоит этого делать, — прошептала она, и ее дыхание коснулось моего подбородка.
— Я чертовски тебя хочу.
Большой палец скользнул по линии ее челюсти.
— Мне нужно услышать, что ты тоже этого хочешь.
Все ее тело дрожало у меня в руках, горло дернулось, когда она сглотнула.
— Я не могу.
Моя ладонь соскользнула с ее челюсти к шее, пальцы легли на пульс, где бешено билось сердце. Во мне что-то щелкнуло, встало на место.
Касаться ее больше не казалось безрассудством. Это было решение. Я годами убеждал себя, что риск, связанный с Блэр Монро, того не стоит. Но стоил. Я был готов принимать удары, двигаться медленно ради нас и ради Руби, но отпускать ее снова я не собирался.
Я впился в ее губы, заглушая ее вскрик, зубами прихватив нижнюю губу так, что она тихо застонала. Она развернулась ко мне, ногти впились мне в грудь.
Поцелуй был лихорадочным. Ее рот раскрылся навстречу моему, жадный, изголодавшийся, а я сжал ее волосы у корней, запрокидывая голову, пока она стонала.
Моя.
Мысль пронзила меня, пока я целовал ее, забирая все, в чем мы так долго себе отказывали. Она отвечала с той же яростью, ее руки скользили по моему животу, притягивая ближе, пока между нами не осталось ни капли пространства.
Сердце колотилось так громко, что, казалось, она его слышит, и меня пугало, насколько это было хорошо, насколько это опаснее, чем смотреть, как она кончает прошлой ночью.
Потому что это было уже не просто желание. Это было что-то совсем другое.
Я оторвался от ее губ, дыхание обжигало ее пылающую кожу.
— Скажи, что ты этого не чувствуешь. Скажи, что это ничего не значит.
Ее глаза были дикими, она провела языком по припухшим губам. Я видел, как внутри нее идет борьба.
— Это не пустяк. Кольт, это…
— Тук-тук! — голос моей матери прорезал кухню, и следом по крыльцу загрохотали шаги Руби.
Блэр резко вырвалась из моих рук, отшатнулась, лицо вспыхнуло алым.
— Как вкусно пахнет!
Мама и Руби ворвались на кухню, дверь захлопнулась за их спинами. Лицо Руби засияло, глаза засверкали, и она бросилась ко мне.
— Ой!
Мама резко остановилась, переводя взгляд с меня на Блэр и обратно.
— Я же написала тебе, что мы едем. Руби просто умирала, как хотела вам рассказать про вчерашний вечер.