Ковбой без обязательств
Шрифт:
— Утро. — Голос у нее был легкий и спокойный, и она подошла к холодильнику так, будто ничего не случилось, будто мы не провели ночь, разбирая друг друга на части и собирая заново так, что назад пути уже нет.
Она достала сливки, закрыла дверцу и, улыбнувшись, показала мне упаковку.
— Кофе?
— Давай. — Я кивнул, и она отвернулась, занявшись кофеваркой.
Я обошел остров с другой стороны, сел и продолжил наблюдать за ней. Ее плечи были напряжены, когда она обхватила
Мне было интересно, помнит ли она все так же ясно, как я, отзывается ли ее тело тем же эхом, или она уже заставила себя забыть, будто ничего не было.
Я хотел что-то сказать. Хотел извиниться или потребовать ответа, что нам теперь с этим делать, но ни то ни другое не сорвалось с губ.
Она тоже молчала. Пила кофе и смотрела на столешницу, будто там скрывались все ответы.
Мне нужно было что-то сделать, хоть что-то сказать, чтобы разорвать неловкость между нами.
— Ты собираешься готовить?
— О.
Она посмотрела на сковородку, потом снова на меня.
— Я подумала сделать горячий бутерброд с сыром.
— На завтрак?
Я приподнял бровь, не в силах скрыть усмешку.
— Ну да.
Она прикусила губу, и я видел, что она решает, сколько мне показать.
— Это единственное, что я умею готовить.
Я отпил кофе, именно такой, как люблю, и позволил тишине повиснуть между нами.
— Говорят, завтрак — самый важный прием пищи, но вряд ли они имели в виду бутерброды с сыром.
Она закатила глаза, и на щеках выступил легкий румянец.
— Я еще могу сделать хлопья. И тост с вареньем.
— Так не пойдет.
Я покачал головой, поставил кружку и встал. Она следила за мной, пока я обходил островок и шел к холодильнику.
— Ты что, все десять лет питалась бутербродами и хлопьями?
Она рассмеялась, но в смехе чувствовалось напряжение.
— Нет.
Она покачала головой.
— Когда я жила с отцом, у нас был повар, а Грант…
Она запнулась, и наши взгляды встретились.
— Грант предпочитал ходить по ресторанам.
— Мм.
Я только хмыкнул, ненавидя слышать имя этого ублюдка из ее уст, и достал яйца и бекон.
— Я не беспомощная, — сказала она так, что мне захотелось сократить расстояние между нами, заставить ее поднять на меня глаза и убедить, что в ней нет ничего беспомощного. Никогда не было.
— Тогда у нас два варианта.
Я закрыл холодильник бедром, и ее взгляд скользнул по моей голой груди.
— Я могу приготовить завтрак сам или научить тебя.
Она моргнула, и в линии ее челюсти что-то изменилось. Почти незаметно, но я годами
— Ты собираешься учить меня готовить?
— Ага, — сказал я спокойно.
Я встал рядом, так близко, что чувствовал ее запах, и выложил продукты на стол.
— Если хочешь.
Она отвела взгляд, и я почти физически ощутил, как она отдаляется.
— Это всего лишь бекон и яйца, Блэр.
Я старался говорить легко, но звучало так, будто речь совсем не о завтраке.
Я открыл коробку с яйцами и включил конфорку.
— Как будем делать — скрембл или глазунью?
Она позволила мне пройти мимо к кухонным ножницам, скрестив руки на груди, но не отошла.
— Глазунью, наверное.
Она внимательно наблюдала, как я разрезаю упаковку бекона, потом я сделал шаг назад.
Я жестом позвал ее вперед. Она посмотрела на плиту, потом на меня и наконец встала передо мной.
— Я уже жарила бекон, но Джун говорила, что я выжариваю из бедной свиньи весь вкус.
Она чуть улыбнулась воспоминанию.
Я усмехнулся, представив лицо Джун.
— Секрет бекона в температуре. Слишком слабый огонь — он просто лежит, слишком сильный и…
Я повернул регулятор, глядя на синее пламя под сковородой.
— Все вспыхивает.
Мысли унеслись к прошлой ночи и жару, который вышел далеко из-под контроля.
Когда я сказал класть ломтики подальше от себя, чтобы жир не брызгал, она кивнула и сделала, как я велел. Послышалось шипение, по кухне поплыл запах, от которого у меня заурчало в животе, и часть тревоги отпустила, пока я наблюдал за ней.
Через несколько минут она подцепила бекон вилкой.
— Снимать?
Она оглянулась на меня через плечо.
— Идеально.
Я кивнул, и это было правдой. Хотелось коснуться ее поясницы, притянуть к себе, как раньше, но я сдержался.
— Джун будет учить тебя варить варенье?
Я улыбнулся, и она покачала головой.
— Нет. Я там чисто мозговой центр проекта. Готовка останется за ней.
Дальше все пошло легче. Блэр жарила бекон, я крутился рядом, а потом мы взялись за яйца.
— Вот так, — сказал я, опираясь локтями о столешницу рядом с ней.
— Аккуратно подведи лопатку под яйцо и переверни одним быстрым движением.
— Ненавижу этот момент.
Она покачала головой, но сделала, как я сказал. Яйцо перевернулось, зацепилось за край, и желток растекся по сковороде. Блэр тихо выругалась, сморщилась.
— Ну все, испортила.
Я широко улыбнулся.
— Ничего ты не испортила. Это всего лишь яйца. Лопнувший желток — худшее, что может случиться, а я такие как раз люблю.