Ковбой без обязательств
Шрифт:
Лицо Хантера стало почти сочувственным. Почти.
— Хорошо выглядела. — Он прочистил горло. — Чертовски горячо.
Я хмыкнул, допил пиво одним глотком и с силой поставил пустую бутылку на стол.
— Приятно знать, что кое-что не меняется.
Он открыл рот, собираясь добавить что-то еще, но замер, уставившись куда-то ко входу в бар.
— Не говори, что я тебя не предупреждал.
Я проследил за его взглядом, когда распахнулись входные двери, и она появилась. Она шагнула в The Spur, и неон вспыхнул на ее светлой коже.
Волосы
Мозг еще не успел осознать происходящее, а тело уже отреагировало. Кожа зудела от памяти о ее прикосновениях, жаждущей повторения, а сердце колотилось так, что в ушах гремел один лишь глухой стук.
Годы разлуки превратили знакомую мне девчонку во что-то куда более опасное. Ноги бесконечно тянулись из-под джинсовых шорт — подтянутые, намного длиннее, чем я помнил. Мягкий изгиб бедер ловил неон, отбрасывая тени, которые я прежде не изучал, подчеркивая линии тела, которое когда-то знал лучше собственной земли.
Сначала она меня не заметила. Она смеялась над чем-то, что сказала Мэгги Доусон рядом с ней.
— Дыши, Кольт, — пробормотал Хантер себе под нос. — Господи, и ты еще думал, что это я выгляжу так, будто призрака увидел.
Мне удалось сделать еще один вдох — медленный, тяжелый, хотя грудь словно не находила места, чтобы расправиться.
— Я в порядке.
Но это было неправдой. Не когда она двигалась сквозь толпу, быстро и привычно окидывая зал взглядом. Ее пальцы рассеянно заправили прядь волос за ухо, открывая россыпь веснушек вдоль линии челюсти. Она мягко улыбалась и слегка поднимала подбородок, проходя мимо знакомых лиц, будто не подозревая, что заставила весь чертов бар медленно закружиться.
И вот я снова восемнадцатилетний — пьяный от ее смеха, бегущий за ней по полям, где время ускользало, отчаянно стараясь поспеть за тем, как она видит мир. Тогда я думал, что проведу жизнь, гоняясь за ее хаосом. А потом она ушла, потому что я сам сказал ей уйти. И мир каким-то образом продолжил вращаться без нее.
Но время не стерло ни черта. По крайней мере, для меня.
А теперь она снова была здесь — в моем городе, на земле, текущей в моей крови, и под кожей так, словно никуда, черт побери, не уходила.
В последний раз я слышал ее имя чуть больше года назад. Джун обронила его в разговоре так, будто это не разорвет меня на части.
— Она выходит замуж, знаешь.
Я лишь хмыкнул в ответ, изображая безразличие, и так быстро сменил тему, что Джун больше не решалась о ней заговаривать.
А потом я изводил себя каждой чертовой фразой, напиваясь до беспамятства бутылкой «Джека». Полночи я представлял, как на ней будет сидеть белое платье, как кудри будут убраны, открывая веснушки, рассыпанные по изгибу шеи.
Мне не следовало переживать, но образ не выходил из головы. Я не мог отделаться от мысли о другом мужчине, надевающем
Я потратил всего одну ночь, разыскивая ее в сети, но этого хватило, чтобы разорвать меня пополам.
Я моргнул, пытаясь прийти в себя, но не смог заставить себя отвести взгляд. Вместо этого мои глаза медленно скользнули вдоль ее руки, по линии талии и наконец остановились на левой ладони. Тонкие пальцы сжимали бокал и были совершенно пусты.
Кольца не было — лишь намек на загар вокруг безымянного пальца, там, где оно могло быть.
Мне следовало бы почувствовать вину из-за того, как облегчение накрыло меня при виде ее голой руки, но я не чувствовал.
Мэгги наклонилась ближе и что-то прошептала Блэр, и та прикрыла рот, рассыпавшись смехом. Этот звук ударил по мне, как виски — теплый, обжигающий и пьянящий одновременно.
Она мягко покачала головой и улыбнулась бармену. Губы зашевелились, наверняка заказывала напиток, и несмотря на громкую музыку и расстояние между нами, я не мог оторваться.
Потом она повернула голову, снова осматривая бар, и столкновение стало неизбежным.
Ее взгляд зацепился за мой, и, клянусь, весь чертов мир замер. Музыка исчезла, толпа растворилась, и на один вдох, на один-единственный удар сердца прошлое и настоящее врезались друг в друга.
Ее губы приоткрылись, улыбка исчезла, карие глаза расширились. Горло дернулось раз, другой, тонкие мышцы напряглись под веснушчатой кожей так, что я видел каждое движение.
А когда наши взгляды снова сцепились, боль, проступившая сквозь ее тщательно собранную оболочку, была безошибочной. Она расколола ее лицо, как молния ночное небо, расползлась в легкой дрожи по ее нижней губы.
Она прикусила эту губу, пока розовая кожа не побелела, и этот жест вонзился в меня крюком где-то под ребрами. Он разорвал старые рубцы, и знакомая боль вспыхнула из живота, прожгла грудь и осела в пустоте горла.
Потому что этот взгляд я помнил. Я сам вырезал его на ее лице много лет назад.
Плечи напряглись, когда она подняла подбородок и наконец отпустила губу. Одно моргание и уязвимость исчезла. Когда ее взгляд снова нашел меня, в нем пылал гнев, словно кипевший под кожей.
Она была огнем, а я, черт возьми, тонул в нем.
Я медленно выдохнул, благодарный за ее злость. Это была единственная ее часть, с которой я знал, как справиться.
Я почти ожидал, что она рванет к нашему столу, поставит меня на место еще до того, как я успею открыть рот. Но Блэр у стойки была уже не той, что уехала. Я все еще видел безрассудство в ее глазах, почти чувствовал на вкус ее желание поддаться ему, но она сдержалась.
Она глубоко вдохнула, грудь заметно поднялась и опустилась, затем медленно моргнула, словно стирая остатки той девчонки. Она повернулась обратно к Мэгги, легкая улыбка вернулась на губы, и больше она на меня не посмотрела.