Коварныи? супруг
Шрифт:
— Дион, если бы я показал ей всего себя, она бы сбежала, и ты это знаешь. Ей нужно видеть только человека, которым я пытаюсь стать, и ничего больше.
— Отдай ей должное, — говорит он, его тон обнадеживает. — Ей никогда не нужен был тот шутник, которым ты притворяешься, Ксавьер. Те части тебя, которые ей всегда нравились, ты непреднамеренно раскрывал, когда она действовала тебе на нервы и заставляла тебя выходить из себя.
Я удивленно смотрю на него. Как давно он знает о моих чувствах к ней? Как долго он наблюдал за нами обоими, и как я мог не догадаться об этом?
— Что я должен ей сказать, когда она
— Ты скажешь ей, что не можешь дать ответы прямо сейчас, но дашь, когда будешь готов. Она твоя жена, Ксавьер. Когда-нибудь тебе придется впустить ее, иначе ты всегда будешь задаваться вопросом, любит ли она тебя по-настоящему или ушла бы, если бы действительно знала тебя. Поверь мне, я знаю.
Я смотрю на него, одна только мысль о том, чтобы по-настоящему впустить Сиерру в свою жизнь, чертовски пугает меня, но он улыбается, словно понимает это.
— Ксавьер, ты же годами мечтал о шансе жениться на моей сестре, но сдался при первой же трудности. Не позволяй своим страхам затуманить твой разум и продолжай идти по дороге, которую ты выбрал. Никто другой не сможет сделать это за тебя.
— Я не ме...
— О, заткнись, — прерывает он меня. — Ври себе сколько хочешь, но не вздумай лгать мне.— Я удивленно смотрю на него, а он ухмыляется. — Иди домой, — говорит он, его тон наполнен добротой, несмотря на выбор слов, — и не возвращайся, твою мать. Я не хочу видеть тебя по крайней мере еще неделю. Твое присутствие отрывает меня от жены.
Я невольно улыбаюсь, когда он открывает дверь моей машины.
— Я скажу Фэй, что ты меня выгнал.
Он смеется, выходя из машины, и я вздыхаю, а его слова еще долго звучат в моей голове после того, как он закрывает дверь.
Глава 34
Сиерра
Я вздыхаю, завершая работу, и не особенно хочу оставаться одна. Даже наша прекрасная библиотека не может убедить меня пойти домой, когда я знаю, что проведу весь вечер, гадая, где же Ксавьер. Он почти не появлялся дома с тех пор, как вернулся с кровью на одежде, и я знаю, что он избегает меня, но не знаю, что с этим делать.
Похоже, наши роли поменялись местами, и я на собственном опыте убедилась, что карма — сука. Я должна была ценить каждый момент, когда он был милым и добрым, потому что теперь, когда все изменилось, мне хочется, чтобы мы вернулись в то время, когда он лежал в постели полуголый и ждал меня, работая на своем ноутбуке. Тогда он был для меня мужем, а теперь мы даже меньше, чем соперники, которыми были раньше, — мы чужие люди, живущие в одном доме. Я ненавижу это, но он не дает мне возможности даже заговорить с ним. Я пыталась и не смогла дождаться его бесчисленное количество раз, но его никогда нет дома раньше трех утра, а к шести он уходит.
Мое сердце замирает, когда раздается звонок телефона, и только разочарование захлестывает меня, когда я понимаю, что это не Ксавьер. Я тут же начинаю корить себя за свои ожидания — если бы не то, как выглядит его кровать по утрам, я бы даже не знала, пришел ли он вообще домой, так с чего бы ему вдруг писать мне?
Грэм:
Я прикусываю губу, вспоминая, как я ложно намекнула, что между мной и Грэмом что-то происходит. Как бы отреагировал Ксавьер, если бы я отправилась на ужин с Грэмом? Будет ли ему вообще до этого дело? Перестанет ли он избегать меня?
Я вздыхаю, хватаю сумочку и выхожу из дома, мысли в беспорядке по дороге домой. Несколько раз я была близка к тому, чтобы позвонить главе службы безопасности моей семьи Сайласу Синклеру и спросить, не найдет ли он для меня Ксавьера. От этой мысли я еще не совсем отказалась, но изо всех сил стараюсь быть терпеливой. Может быть, это глупо, но мне хочется верить, что я хорошо его знаю, и я уверена, что, что бы ни случилось, ему просто нужно немного пространства. Я могу дать ему это, если только он в конце концов вернется ко мне домой.
Я беспокойно иду к дому, тоска по нему начинает переполнять меня.
— Будь ты проклят, Ксавьер, — бормочу я, останавливаясь в дверях его спальни, и тихонько вздыхаю, когда вижу, что он сидит в кровати, простыни скомканы вокруг его талии, а ноутбук лежит на коленях.
Он поднимает глаза и улыбается, и мое сердце бешено колотится.
— Котенок, — говорит он.
— Ты дома, — бормочу я, и бабочки в моем животе порхают.
Он откидывает голову к изголовью кровати, глядя на меня из-под опущенных ресниц, и мое сердце учащенно бьется, когда я вижу его широкую грудь и сильные руки. Сколько раз я представляла, как он вот так же сидит в постели, но при этом наша спальня оказывается пустой?
— Я дома, — повторяет он, и его слова звучат как тихое обещание, которое, я надеюсь, он сдержит.
Ксавьер возвращается к своему ноутбуку, и я несколько мгновений смотрю на него, прежде чем сорваться с места и броситься в ванную. У меня так много вопросов, но я знаю, что не могу их задать, чтобы не оттолкнуть его снова. Может быть, я сумасшедшая, но я знаю, что он никогда не причинит вреда тому, кто этого не заслуживает, и не то чтобы я не слышала слухов о его семье. На протяжении многих лет я замечала, что люди, угрожающие семье Кингстонов, просто исчезают, и я не настолько наивна, чтобы поверить, что каждый такой случай был простым совпадением. Он думает, что я не знаю, но я прекрасно осведомлена о том, за кого вышла замуж.
Я не спешу в душ, изо всех сил стараясь не дать своим мыслям закрутиться. Я боюсь сделать или сказать что-то, что заставит его отгородиться от меня. Может, он и не говорит, но я знаю, что он не хочет говорить о том, почему пришел домой с кровью на одежде. Я подозреваю, что это, по крайней мере, часть причины, по которой он держался в стороне, и не хочу рисковать, говоря что-то, что заставит его снова исчезнуть.
Я сжимаю полотенце, входя в гардеробную Ксавьера, и мой взгляд останавливается на ночных рубашках, которые прислала мне Рейвен. Не успев ничего подумать, я влезаю в красную. Я почти сразу же жалею об этом — она слишком откровенная. Она полностью сделана из кружева и шелка и облегает контуры моего тела. Не говоря уже о том, что кружево, прикрывающее мою грудь, на самом деле не так уж и много. Вместо того чтобы размышлять о них, я отбрасываю свои опасения в сторону и делаю глубокий вдох.