Коварные сентеги
Шрифт:
Устанавливаемый на крыше артефакт был энормианину хорошо знаком, вот потому он и торопился на помощь своему рабовладельцу. Еще и пошутил:
– И как же я могу не выполнить приказ своего хозяина?
– Ну да, ну да!.. – проворчал старец с поседевшими от времени перьями. – Скорей хозяин побоится твоего приказа не выполнить!.. А ведь мы вас троих еще и не начали лечить от эликсира Бигина.
За себя Кремон и в самом деле не переживал, а вот с лечением подруги и товарища поторапливал Медиальтов. Все-таки уроженцы княжества Катранго до сих пор чувствовали себя униженными и оскорбленными, хотя ими никто
Не обращая внимания на своего недовольного ученика, Ветеран разрешил:
– Ладно, иди. Только завтра как минимум полдня будешь лежать здесь как мышка и щебетать рассказами о Северном континенте как канарейка! Условились?
– Конечно, тэш, конечно! Когда я тебя обманывал-то! Все расскажу! Без утайки!
И постарался побыстрей выскочить из дома. А вслед ему неслось ворчание:
– Все пациенты одинаковые! Как им плохо, готовы ноги врачу целовать и обещают золотые горы! А как только пошли на поправку, сразу про все забывают и ссылаются на то, что бредили! – Старец уставился на молодого ученика: – Понимаю, что у тебя два часа свободного времени. Но я-то не виноват! Ничего, мы завтра свое наверстаем…
На что Хооз-Дер неожиданно предложил:
– Зачем ждать так долго, если я горю желанием задать ему кучу вопросов? Идем за ним следом и поможем устанавливать этот чердачный артефакт. С нами у них вдвое быстрей получится. Если не впятеро… Во время работы и побеседуем, и ты к нему присмотришься лишний раз. Потопали? Или пусть карету запрягут?
Идти было минут двадцать, но Ветеран вспомнил о своих преклонных годах и воскликнул:
– И правда, пусть запрягают лучших похасов! Нечего даром обжираться, да и взбодрятся немного.
Они подъехали к дому рода Беерчи всего лишь минут через десять после того, как туда вернулся северянин. И увидели весьма печальную картину: Кремона прямо на улице закончили заковывать в тяжеленные кандалы и перед тем, как погрузить в тюремную повозку, стали тщательно обыскивать.
Вокруг метался Сату-Лгав со всеми своими родственниками, толпились рабы, гудящие с явной угрозой, но никто не пытался отбить арестованного северянина. Если бы хоть прибывшие для ареста силы стали атаковать дом или начали ломать решетку, а так арест произошел прямо на улице. И было от чего растеряться.
В Аллангарн, пожалуй, впервые за последние лет сорок, если не пятьдесят, нагрянул один из особых императорских отрядов «порушников». Эти воины только тем и занимались, что, выполняя особые задания императора, полностью рушили любое здание, уничтожая при этом неугодных власти обитателей. У них имелся даже специальный артефакт для такого дела, и никакие структуры защиты не могли противостоять немыслимой силе Древних, таившейся в этом оружии. Командовал отрядом из ста воинов двоюродный племянник самого императора в звании полковника. Причем командовал крайне жестоко и уже в течение последних пятнадцати лет с особой беспощадностью
То есть надо было радоваться тому, что дом не разрушен, а проводится арест только одного-е динственного раба.
Арестованного лишили всего оружия, всех амулетов и почти всех оберегов. Сержант в данный момент с удивлением присматривался к странному ордену в виде ромба с жемчужинами:
– Что это?
– Мама еще в детстве подарила… – проворчал озлобленный Кремон. – Музыкальная игрушка.
– Такая дорогая? И игрушка? – не поверил вояка.
Тогда человек взял артефакт у него из рук и своими пальцами сыграл простенькую мелодию:
– Неужели непонятно? Настроена только на меня, в руках иного существа бесполезная вещь!
Сержант поднял взгляд на командира, а тот распорядился:
– Эту вещицу тоже в мешок к остальным реквизированным предметам.
Командир «порушников» с самым невозмутимым видом продолжал восседать на гигантском похасе и даже не соизволял открыть клюв в сторону мечущегося и уже доходящего до крайности Сату-Лгава. Естественно, что и десяток его воинов, производивших арест, игнорировали все крики, вопросы «за что?!», как и недовольный гул толпы. Улицу заполонили остальные воины этой сотни на украшенных доспехами похасах. Неподалеку виднелись две повозки с имуществом отряда. Ни коменданта города, ни градоправителя с его свитой и близко не было.
Так что карета с откинутым верхом, доставившая высших врачей города, прибыла как нельзя кстати. И Ветеран усиленным магически голосом, даже не вставая с широкого сиденья, спросил:
– Полковник, что здесь происходит?
А тот заранее кривился, рассмотрев, кто это его так беспардонно вопрошает. Власти города не посмели бы и пикнуть. Любое иное сопротивление везде и во все времена подавлялось безжалостно и без всяких оговорок или торговли. А вот с Медиальтами такие действия не проходили. Они были выше любой толпы, неприкосновенней самой титулованной знати и каркать хотели даже на подобных родственников его императорского величества. Их только личным письмом мог пригласить для встречи лишь сам император. Пригласить! И именитый врач мог отказаться, сославшись на чрезвычайную занятость.
Мало того, никто не поручился бы за последствия, если вдруг Медиальт потребует освободить арестованного. Или даст, к примеру, команду горожанам к атаке на «порушников». Естественно, воины специального отряда костьми лягут, выполняя приказ императора, но ведь в итоге сам приказ окажется так и не выполненным.
Поэтому полковник хорошенько подумал, прежде чем отвечать на вроде бы такой простой вопрос. И то не стал говорить во всеуслышание. Подъехал на своем похасе к карете, создал вокруг полог неслышимости и только тогда произнес:
– Этого человека приказано арестовать. Приказ подписан самим императором.
– Не сомневаюсь. А в чем человека обвиняют?
И подобные вопросы имел если не официальное право, то моральное задавать врач такого высокого ранга. Поэтому полковник сказал:
– Ни в чем. А почему он вас так заинтересовал?
– Это наш пациент, мы несем за него ответственность, и если прекратим лечение, он может пострадать. Поэтому имеем право знать, куда его собираются забрать и по какой причине.