Кости мертвецов

Джей Шарлотта

— Ну что ж, еще раз до свидания, — проговорил Ситон, отдавая им честь. Взревел мотор катера. Устроившийся на корме Ситон казался белым пятном с серым, размытым лицом.

Ни Стелла, ни Вашингтон не шевелились. Они ждали, когда разорвется это последнее звено, связывавшее их с жизнью Марапаи и цивилизованного мира. Катер медленно тронулся вниз по реке, оставляя за кормой две белые маслянистые полосы. В круговороте воды будто закипала жуткая, отвратительная, скрытая под пеленой тумана жизнь. Катер скрылся за излучиной. И только шум его моторов разрывал тишину джунглей.

Вашингтон повернулся лицом к деревне.

— Ну, можно идти. — Он старался казаться веселым,

но голос его выдавал скрываемую тревогу. Взглянув на его лицо, бледное и бескровное в сумеречном свете утра, Стелла подумала: неужели и я похожа на бледную луну?

Они пошли бок о бок.

— Должен заявить, — прозвучал все тот же веселый шепот Вашингтона, — что я предпочел бы выступить попозже.

— Не понимаю почему, — ответила Стелла. — Мы ведь уже на ногах, и все готово. — Она не узнавала собственного голоса.

Деревня была выстроена полукругом, от воды ее отделял широкий полумесяц ила. Теперь они различали дома — приплюснутые серые лачуги, которые казались живыми диковинными птицами на негнущихся деревянных ногах, с топорщащимся тростником крыш вместо оперенья. Посреди деревни виднелись смутные очертания мужского длинного дома, округлый задний фасад которого взметнулся в небо, будто нос каноэ, а высокий, конической формы передний фасад упрямо замкнулся в себе, храня свои тайны. Собачьего лая не было слышно, но то тут, то там из-под домов выныривали псы и крадучись пробирались между сваями, покачивая костлявыми, изъеденными паршой боками. Несколько стариков вышли посмотреть на уходящих белых людей. Одна женщина, принадлежавшая их проводнику, какое-то время шла за ними, но потом отстала. Оглянувшись, Стелла увидела, что она стоит возле своего дома в потрепанной юбке из листьев, связанных на бедрах; одна ее рука висела вдоль тела, другая лежала на округлившемся животе.

Цивилизация лишь чуть-чуть коснулась жизни этих людей, и сейчас, когда уехал районный комиссар, Стелла поняла, что эти люди, которым доводилось видеть белых, которые выстраивались в очереди во время переписи населения, у которых был свой деревенский полицейский со значком на тунике и чьих соотечественников судили по законам цивилизации, олицетворяли собой порядок, надежность, мир. Она видела на лице оставшейся позади молодой женщины выражение горькой утраты. За ними все еще шли трое ребятишек и двое юношей, один из которых, вооруженный луком и стрелами, выскользнул из дома, когда они проходили мимо, и незаметно присоединился к ним. Затем все затянуло туманом, и деревня исчезла из виду. Впереди тропа упиралась в стену деревьев. Их запотевшие листья покрылись липким, словно белая слизь, налетом. Они шли вперед, и со всех сторон на них давил влажный тяжелый воздух.

Дети отстали первыми. Стелла даже не заметила это. Но, оглянувшись назад спустя четверть часа, она различила лишь фигуры двух мужчин из деревни в низовьях реки, проводника из Майолы и Хитоло, шедшего с двумя юношами из деревни.

Прошел еще час. Джунгли все еще заволакивал туман. Казалось, здесь было запрещено нарушать тишину. Теперь они шли гуськом, потому что тропа была узкая, а по бокам рос высокий подлесок, серый, густой. Потом тропинка вывела их на поляну под сенью раскидистых деревьев. Подлесок в этом месте был вырублен; судя по всему, деревенские жители устроили здесь что-то вроде пристани. На берегу лежали три длинных каноэ, выдолбленных из цельных стволов. На земле сплетались огромные извивающиеся корни. Сквозь листву виднелась река, течение здесь было быстрое. Туман почти растаял, лишь тонкая дымка окутывала деревья на другом берегу.

Вашингтон обернулся.

Юноши, следовавшие за ними, подошли ближе и остановились.

— Кто эти двое? — Он заговорил в первый раз с тех пор, как они вышли из деревни. Теперь, когда туман рассеялся, можно было нарушить молчание.

Юноши робко стояли в сторонке. Оба почти голые, темнокожие, длинноволосые, они казались братьями-близнецами и смотрели на Вашингтона настороженным растерянным взглядом.

— Деревенские ребята, таубада, — объяснил полисмен на полицейском жаргоне. Это был высокий мужчина с худым лицом, отвислыми мочками ушей и острым носом.

— Скажи им, чтобы шли домой.

Стелла не понимала языка, на котором изъяснялся Вашингтон, но уловила смысл. Полицейский гаркнул на юношей. Они нерешительно развернулись, оглянулись, посмотрели друг на друга и медленно пошли назад. Стелла смотрела им вслед, пока их фигуры не растворились в туманной дымке. Когда они ушли, Стелла посмотрела в глаза Вашингтона. На какую-то долю секунды взгляды их встретились, и они прочли мысли друг друга.

Джоб не убивал моего мужа, думала Стелла. Его убил этот человек, Вашингтон, а теперь он убьет и меня.

И именно теперь, — когда, как говорил Энтони Найал, было уже слишком поздно, — Стелла поняла, что не хочет умирать.

— Устроим привал? — спросила она.

Не глядя на нее, Вашингтон кивнул.

— Носильщикам нужно отдохнуть.

Она чувствовала, что в тот миг, когда они смотрели друг другу в глаза, Вашингтон тоже пережил потрясение. Мысли ее текли ясно и стройно. Она знала, что нынешние мысли и чувства зародились в ее душе уже давно, а сейчас, в этот самый миг, вырвались наружу.

Присев на корень дерева, Вашингтон, раскуривал сигарету. Носильщики положили вещи на землю. Стелла села напротив него.

— Почему вы отослали этих двоих? — спросила она.

Он метнул на нее короткий взгляд.

— У нас достаточно людей. Они могут идти за нами часами, а потом нам придется кормить их. Кроме того, они могут запаниковать и заразить страхом носильщиков.

— Из-за вада?

Он не ответил.

Я должна защищаться, решила она и, напряженно раздумывая, огляделась по сторонам. Стелла чувствовала, что страх перед вада можно победить. В прошлый раз носильщики поддались панике, и белым пришлось идти в деревню одним. Даже Хитоло потерял голову. На этот раз такого не должно случиться. Сама она не испытывала страха. Пока. Сейчас в ней вновь проснулась жажда жизни, наполнявшая ее ощущением собственной силы. Ей и в голову не приходило повернуть назад, и в то же время она находила все больше поводов довести дело до конца. Только ее присутствие поддерживало Вашингтона. Лицо его стало болезненно бледным, руки тряслись. Дело не только в лихорадке, решила она. Он боится. И он не хочет меня убивать, он сделает это только в самом крайнем случае, если я буду угрожать его безопасности или если его обуяет другой страх. Он сделает все, чтобы мы повернули вспять.

Вашингтон вел себя так, будто на него охотились. Он непрерывно зыркал на деревья. Иногда на миг опускал глаза, потом вдруг поднимал голову и смотрел на тропу.

Стелла встала и направилась к Хитоло. Он тоже устроился на корне и курил. Он посмотрел на нее, но даже не привстал. У Хитоло был странный вид, и Стелле даже показалось, что он не сразу узнал ее.

— Хитоло, — мягко спросила она, — как вы думаете, эти люди останутся с нами? Не испугаются?

— Останутся, миссис Уорвик. Может быть, еще дня на два. — Он говорил короткими фразами, и она неосознанно стала обращаться к нему в той же манере.