Костанътинъ

Кайнэ

Они вовремя успели уйти. Как раз к туалету начали сбегаться остальные преподаватели.

Константин тем временем сполз на руки профессору и окончательно потерял сознание...

Очухался Константин на незнакомом кожаном диванчике. В горле сухо, так что слово не выговоришь, в глазах – песчаная пыль. Вроде, двигаться может...

Вокруг сплошняком были черные стены, от которых веяло прохладой. Он явно на подземном этаже.

Осторожно приподнялся с дивана. Голову повело в сторону.

Он схватился за подлокотник, так вовремя оказавшейся под рукой.

Последнее, что он помнил: Гермиона что-то ему сказала... Потом тролль... Или глыба льда?

– Очнулись? – спросил знакомый голос и глаза Константина наконец различили в полутьме силуэт худощавого профессора. Тот оказывается сидел за столом и явно писал что-то в свиток пергамента.

– Угу... – едва выговорил Константин, садясь, – а есть тут вода? Очень пить хочется...

Снейп встал из-за стола и без единого звука подал ему до краев наполненный кубок.

Мальчик жадно опрокинул в себя кубок. Безумная жажда прошла. И отдал его профессору Снейпу прямо в руки. Голова неприятно пульсировала.

– Спасибо, сэр.

Снейп застыл как мраморное изваяние перед ним.

– А теперь, мистер Брагинский, объясните, что именно вы устроили с товарищами.

Константин начал рассказывать, почему ему пришлось применить это заклятие. Снейп иногда кивал головой, а после того, как выслушал его, произнес:

– Вы – малолетние идиоты. Зачем полезли сами?

– Не знаю, – честно признался Константин, – мозгов не хватило, как и времени...

– И что мне с вами делать?! – риторически спросил Снейп.

Константин только пожал плечами.

– Вас я в этом не виню, – неожиданно произнес профессор и сел за стол обратно, – видимо, ваша весьма специфическая северная магия оказалась сильнее вас самих.

– Наверное, – произнес Константин, напряженно подумав.

– А вы еще к тому же ее месяц не применяли... Интересный эффект. От слабого-то заклинания...

– Да... Профессор, я пойду, пожалуй... Можно? – спросил осторожно Константин.

Они со Снейпом встретились глазами.

– Я хотел еще раньше с вами поговорить, – произнес Снейп. – У нас, как вы наверняка знаете, скоро будет Рождество...

Мальчик медленно, но положительно кивнул.

– И у нас есть одна загвоздка. Мы собираем всю талантливую молодежь, со всех курсов для исполнения определенных номеров на концерт. Но в этом году на всех курсах почти никто не танцует... А вы, насколько я знаю, танцуете...

– Да, я действительно танцую, впрочем не только я... И Гермиона еще, – возразил мальчик. – Но что тогда именно танцевать?

– А уж это только от вас зависит... Я не разбираюсь в этом так, как в своем предмете, который веду.

Снейп усмехнулся.

А Константин задумался...

– ... в общем, нам еще крупно повезло, – закончил свою длинную

речь Константин.

Рон и Гермиона глубоко вздохнули.

– Вы не рады?

– Ты что! – воскликнула Гермиона, – конечно же рады, что все предпочли забыть это! Иначе бы у нас всех были бы крупные неприятности.

Рон только кивал, но к полной неожиданности Константина произнес, глядя при этом только на Гермиону:

– Прости меня...

– За что?

– За то, что глубоко оскорбил тебя... Этого бы не случилось, если бы не...

– ... не я, который всех вас вытащил, – Константин, со спины, весело обнял их обоих. – Ну что, дружба?

– Дружба! – девочка вытянула правую руку вперед, на нее легла рука Рона, а потом, через некоторое время, и Константина.

Они подняли их в воздух, скрепляя слова небом.

Так, с тех пор, и образовался знаменитый триумвират от которого почти всем еще долго не было покоя: Гриффиндор-Когтевран-Слизерин.

И это положило начало новой крепкой дружбе...

====== Глава 14. Власть имущие. ======

Наутро в воздухе начали крутиться крупинки обжигающей белой пыли. Шел первый снег.

Иван, уже чувствуя сквозь пока закрытые глаза, что что-то изменилось; осознал, как от оконных рам с большими щелями несет холодом.

Легко поднимаясь на ноги с постели, он подошел к окну.

Все было мокрым: дороги, деревья с пожухлой листвой, здания и люди под зонтами. Последнюю листву прямо на глазах у Ивана срывало сильным, шквалистым ветром. Но было и еще одно отличие.

Все дороги были присыпаны знакомым белым песком. Наконец-то пошел первый снег, в этом году. Снег лежал и на пока зеленой траве, глупо, слишком нарядно выглядевшей среди голых, в своем большинстве, деревьев, кустов и темной, раскисшей от дождей земли. Он был и на стволах деревьев – лежал слабыми шапками, которые все равно растают, и на сучьях.

На подоконнике у него его не было – подоконник был лишь мокрым, и капли барабанили, падая на землю.

Иван обвел глазами все пространство и грустно вздохнул: Генерал Мороз скоро будет у него в гостях, а он опять(снова) не готов к его визиту. И окна надо бы заклеить...

Но когда, черт возьми?!

Вот-вот у него в стране состоятся выборы в Государственную Думу(1), не до всего мирского сейчас Ивану. Куча документов, бесконечные разговоры с разного рода политиками, выстраивание новой линии вертикали власти.

Отношения с соседями окончательно испортились, что с Грузией, что с Украиной(2). Жди кинжала в спину.

Он тяжело вздыхает и отворачивается от окна.

Надоело. Надоело все до чертиков.

Выпивая кофе на ходу, и тщетно пытаясь разобраться, что именно нужно брать на очередное собрание, а что – нет, Брагинский постепенно впадает в состояние “мне все равно, только бы отстали”. Еще эти выборы...