Кость Войны
Шрифт:
И в неровном, вспыхивающем и гаснущем свете струй пламени отступила Тьма. И выросла на плоском скальном отроге чудовищная фигура, склоненная над пропастью, – Крылатая Башня.
Берт закричал, как и всегда, когда этот кошмар являлся ему. И снова закричал, поняв, что жуткая картина восстала перед ним, не вырвавшись из мутного сна. Всю жизнь его пугающее небытие теперь стало реальностью.
– Боже мой… – прошептал рядом с ним Самуэль, но Ловец не услышал Самуэля.
Изумленно выругался Рикер, но Ловец не обернулся к нему. Расширенными от ужаса глазами он смотрел на Крылатую Башню. Волны дрожи, идущие от основания к вершине, сотрясали и раскачивали невероятное строение. И, подчиняясь движениям этих волн, Берт словно
– Что это? – простонал Самуэль.
Не глядя, Берт понял, что и он смотрит на Башню.
– Что это за здание?..
– Это не здание… – странным каким-то голосом ответил Рикер Самуэлю.
И тогда Ловец понял, что Башня – вовсе не башня. Невероятная фигура на краю пропасти – никакое не строение из камня и древесины. И вряд ли, вообще, Башня – творение рук человеческих… Вряд ли она – творение этого мира. Нечто невообразимое… Колеблясь от подземной дрожи, стены Башни лоснились, будто шкура морского животного. То, что могло сойти за крылья, эти уродливые наросты – судорожно подергивались, словно в беспрестанных попытках начать какое-то осмысленное движение. Но верхушка, суженная горловина, похожая на обрубок шеи обезглавленного, была почти неподвижна. Наверху Башни виднелась маленькая фигурка, безобразно непропорциональная – тщедушное длинное тело венчала огромная рогатая голова.
А Тьма, подожженная огненным дождем, сверху подернулась паутиной медленных алых молний. И стала, будто запекшаяся кровь, – красно-черной и тягучей, отчетливо пахнущей смертью.
Возрожденный, стоя на самом верху Крылатой Башни, взмахивал руками. И, подчиняясь этим взмахам, все лопались цепи, удерживающие рычаги катапульт, все сверкали, рассекая черное небо, лохматые, ослепительные струи жидкого пламени. Казалось, и порывы черного ветра совпадали с движениями рук человека на вершине Крылатой Башни. Словно дьявольский дирижер, под аккомпанемент грохота, свистов, стонов и истошных криков, вершил он смерть на склонах этих угрюмых гор.
– Сет… – прохрипел Берт.
– Возрожденный… – тихо отозвался Самуэль.
– Какого черта здесь происходит? – глухо простонал кто-то рядом ними. Это очнулся полуголый оборванец. Держась одной рукой за рану на боку, а другой за окровавленную голову, он со страхом изумления оглядывался вокруг. Трое, уставившиеся на Башню, не обратили на раненого никакого внимания.
– Рядом с ним… – проговорил Рикер, приложив ладонь ко лбу. – Там кто-то рядом с ним, с этим…
Только он проговорил эти слова, Берт увидел и сам… И в следующее мгновение оторопь ужаса растаяла, освободив мышцы его тела.
– Дай-ка сюда, Мастер огня, – сквозь зубы бормотнул он, выхватывая из ножен Самуэля меч.
– Куда ты?! – закричал Самуэль. – Там охрана!
– Там Марта, – коротко бросил Ловец и, больше не оглядываясь, прыгнул в горящий мрак.
ГЛАВА 6
Раскаленные комья жидкого пламени все еще взлетали над пропастью, разбрызгивая горючие капли. Подожженный небосвод полыхал заревом пожарища, бушующего в долине. Монолитная туча Тьмы, еще несколько минут назад затягивавшая окружающий мир, сейчас разлетелась сонмищами непроглядных бесформенных теней. И лишь Крылатая Башня, будто оплот Тьмы, ее уродливый стержень, оставалась неизмененной – оставалась пугающим призраком. Точно мазок небытия, точно трещина в Преисподнюю, чернела она в кипящей огнем и смертью картине действительности.
Горы гудели от воплей человеческой боли, от полных ужасов криков о помощи. Казалось, битва людей переросла во что-то большее. Кровь, хлынувшая на эти камни, запустила механизм смерти, от которого сотрясались и небо и земля – это отчего-то
Берт шел вперед, не чувствуя ни усталости, ни боли от ушибов и ран. Он не трудился уворачиваться от бегущих на него людей. Одних он сшибал ударом рукояти меча, других, в бешенстве отчаянья бросавшихся на него, укладывал на месте точными выпадами.
Крылатая Башня уже нависла над ним. Он старался не смотреть вверх – вблизи она выглядела еще более устрашающей. Колеблющиеся стены жирно лоснились, издавая странный звук, похожий на злобное звериное ворчание. Когда до Башни осталась какая-то сотня шагов, Ловец замедлил шаг. Дюжина воинов, одетых не в цвета герцогини, а в темную, будто закопченную, броню, в глухих шлемах, увенчанных парой изогнутых рогов, заступили ему путь. Словно всеобщая паника не коснулась этих людей – они двигались размеренно и разумно. И наверное, оттого, что шлемы наглухо закрывали их лица, стражи Башни были похожи не на обыкновенных людей, а на оживших големов, управляемых извне через рогатые шлемы чуждым разумом, кроющемся под древней броней жуткой Кости Войны… Усилием воли Берт отогнал мысль о том, что так оно, должно быть, и есть на самом деле. Он поудобнее перехватил рукоять меча и ринулся вперед.
Если бы бой шел на открытом пространстве, у Ловца не было бы ни единого шанса остаться в живых. Но площадка перед Башней была усеяна валунами: большими и малыми, пологими, точно спящие буйволы, и островерхими, словно шлемы солдат герцогини. Впрочем, будь пространство открытым, а врагов – вдвое больше, Берт и тогда не стал бы колебаться. Вся его жизнь, мчащаяся горячей кровью по венам, все его помыслы и силы сошлись в одной мысли – Марта… Марта на вершине Крылатой Башни, рядом с чудовищем, носившим некогда имя Сета.
Первого стража Ловец сбил с ног длинным выпадом, не дав ему нанести удар. Клинок меча проткнул воину горло, и тот без звука опрокинулся навзничь. Второй, размахнувшись, прыгнул вперед, но Берт, скользнув вбок, распорол ему брюхо, угодив клинком точно меж пластинами доспехов. И столкнулся сразу с двумя противниками, напавшими с двух сторон.
Отражая сильные звенящие удары, Ловец пятился, не давая остальным окружить себя. Почувствовав сзади быстрое движение, он прыгнул между парой врагов – и кошкой взобрался на ближайший валун. Метательного оружия у стражей не оказалось. Они сгрудились вокруг валуна, пытаясь мечами достать Берта. Несколько минут Ловец успешно отбивался, ранив одного из противников и ударом каблука сломав клинок меча другому. Затем стражи сменили тактику. Расступившись, они с разных сторон кинулись на валун. Берт выругался. Величина камня не позволяла ему отбить сразу несколько одновременных атак.
Два воина в рогатых шлемах прыгнули на валун один за другим – Берт столкнул первого, но завяз в схватке со вторым. Краем глаза он заметил, что к нему карабкаются еще трое. Пытаясь скорее развязаться с противником, он взметнулся в отчаянном прыжке – но выпад прошел неудачно. Воин умело увернулся, достав Ловца кончиком клинка. Из поврежденного предплечья плеснуло кровью. Безмолвно развернувшись, страж нанес очередной удар. И еще один. Он бил и бил, почти не целясь, стараясь не ранить или убить, а просто не дать Ловцу отвлечься и осмотреться.