Коснуться души

Рейн Опал

Вспышка смущения и неверия от ее слов заставила его шерсть встать дыбом. Он распушился от негодования.

Он не мог поверить, что она сказала ему что-то настолько оскорбительное. Он отказывался, чтобы его сравнивали с безмозглым животным. Он мог общаться и понимать — а не просто бесполезно мяукать или шипеть, как дурак.

Он съел многих из них. Была причина, по которой многое в нем было схоже с кошками, как домашними, так и горными пумами.

— Я не как кошка! — взревел он, оскалив клыки в предупреждении. Маюми вздрогнула от громкости его рева и от того,

что он направил его на нее. Он тут же поморщился, увидев ее шокированное выражение лица, вероятно, потому что сделал это так внезапно. — Ладно! Если это так важно, я залезу в ванну просто чтобы показать тебе, что я не боюсь.

Он протопал к маленькому бассейну и взобрался на противоположную сторону, где, как он видел, обычно входили люди. Здесь была стена, где находилась ее печь.

Его гнев мгновенно улетучился, когда он положил руки на край, чтобы запрыгнуть внутрь. Столкнувшись с водой лицом к лицу, он замер. Огонь в его груди погас, сменившись тревожным ритмом беспокойства.

Он не хотел залезать. Он не хотел погружать свое тело в воду.

Она пошла рябью, когда лист мягко упал на поверхность, совсем как от пузырьков, лопающихся снизу. Кончик его хвоста снова свернулся от предчувствия беды.

— Фавн?

Ее тихий голос вырвал его из транса, который начал затягивать его на дно, и он повернул к ней голову. Она больше не смеялась; скорее, на ее лице появилось задумчивое, нахмуренное выражение.

Полезай в воду, — сказал он себе. Не дай ей узнать, что ты… Она подумает, что ты не сможешь ее защитить, если ты не можешь сделать что-то столь простое, как посидеть в этом.

Фавн не хотел, чтобы Маюми считала его слабым в каком-либо смысле. Тут даже не глубоко, — успокаивал он себя.

Или она лгала? Была ли она на самом деле бездонной?

Он запрыгнул на бортик и опустил левую ногу. Ему пришлось унять отвратительную дрожь тела, прежде чем он опустил вторую. Он скользнул внутрь, и тут же ужасный озноб пробежал по позвоночнику, заставив шерсть встать дыбом.

Единственным утешением было то, что вода была теплой, что помогло снять часть напряжения в мышцах.

Там было несколько каменных выступов, на которых можно было сидеть, и он выбрал тот, который показался ему лучшим, так как не погружал его полностью. Он крепко вцепился в края, чтобы убедиться, что не соскользнет глубже, чем по нижнюю часть грудины.

Его тело было плотным, оно стремилось тонуть, а не плавать.

Он даже не заметил, как Маюми разделась, пока она не скользнула в воду. Вода доходила ей значительно выше груди, плескаясь у ключиц.

То, что она села перед ним, дало ему возможность сосредоточиться на чем-то, кроме воды, но игнорировать то, как она обвивала его, было трудно. Казалось, она давит, сжимает его торс, а не просто мягко плещется у кожи.

Он хотел, чтобы его сферы перестали быть белыми. Как бы он ни старался контролировать эмоции, ничего не помогало. Он хотел выбраться. Он не мог поверить, что вообще залез сюда. Его

когти впились в камень снаружи ванны.

Он понял, что дрожит, только потому, что Маюми подошла и успокоила его, обхватив ладонями его морду. —

— Ну вот. Теперь мы сможем стать чистенькими, — проворковала она.

Он не знал, заметила ли она его беспокойство, но она никак это не прокомментировала. Она помогла ему сосредоточиться, когда развернулась и села ему на бедро, все еще удерживая его морду и направляя его лицо так, чтобы он смотрел ей в глаза.

Ему показалось, что он уловил намек на беспокойство в ее чертах по тому, как дернулись ее брови. Спустя некоторое время он почувствовал, как его страх отступает.

Она сидит на мне. Он обнял ее руками, чтобы удержать.

Ему не нравилось, когда она начала зачерпывать воду ладонями и поливать его спереди, но он решил не обращать на это внимания. Фавн не сводил с нее глаз и старался не чувствовать ничего, кроме ее тела на своем.

Веса не ощущалось, так как вода поддерживала ее на плаву, поэтому он позволил бокам своего торса и рукам просто впитывать ее прикосновения.

Ее доброта и утешение — это то, что ему было нужно, и он почувствовал, как сердце легко затрепетало в груди. Она пытается успокоить меня. Он ненавидел то, что нуждался в этом, что был так очевиден в своем страхе, но все же был благодарен ей.

Фавн поднял руку, с которой обильно стекала вода, и обхватил ее лицо сбоку.

— Почему ты делаешь это со мной? — спросил он, чувствуя странный клубок эмоций внутри. Хоть она и была недосягаема до сих пор, Фавн… бесспорно был неравнодушен к Маюми. И это чувство углублялось, хотел он того или нет.

— Принимаю ванну? — ее брови сошлись на переносице. — Разве это не очевидно? Или ты имеешь в виду, почему я сижу у тебя на коленях? Если так, то просто потому, что могу.

Фавн покачал головой.

— Почему ты позволяешь мне прикасаться к тебе, Маюми? Я Сумеречный Странник. Я никогда не ожидал, что ты почувствуешь ко мне хоть какое-то желание или привязанность.

— Ох, — ее лицо погрустнело, прежде чем она отвела взгляд, чтобы посмотреть на лес за домом. Затем она издала резкий короткий смешок. — Другие бы подумали, что это странно, но иногда некоторым людям просто хочется трахнуть монстров под кроватью.

Фавн озадаченно наклонил голову; его сферы стали темно-желтыми, наконец избавившись от белизны.

— Но… я не помещусь под твоей кроватью.

— Пф-ф! Я не имела в виду буквально! Это такое выражение, Фавн. Это значит, что некоторых людей просто, эм, влечет к тому, что не является нормальным или человеческим? Я ненавижу Демонов, но некоторых находила привлекательными. Иногда жуткие вещи меня заводят, вроде монстров или идеи о бугимене, — она широко ухмыльнулась ему, да так сильно, что под глазами собрались припухлости. — А ты самый большой, самый плохой и самый страшный из всех. С того момента, как я увидела тебя той ночью на поляне, я хотела запрыгнуть на твои кости.