Коснуться души

Рейн Опал

Хотя он намеревался подождать с ласками, пока она не кончит, он не смог удержаться и придвинулся еще ближе, поведя носом. Затем он сильнее раздвинул клыки и провел языком по её маленькой груди. То, что коснулось его языка, было ощутимым, съедобным раем.

— Ох! — застонала она, выгибая грудь навстречу, словно хотела, чтобы он прижал сильнее. Его мех встал дыбом от шеи до хвоста, как и его шипы. Фавн начал неряшливо вылизывать её грудь, изо всех сил стараясь снова почувствовать на языке этот сладкий нектар. Еще. Мне нужно больше.

Вместо

этого он просто залил всю её кожу слюной. Он видел, как его собственная слюна стекает по её боку. Тем не менее, он продолжал охотиться и искать еще длинными, плоскими мазками языка.

— Я ожидала, что твой язык будет грубее, — пробормотала она. Он не знал, почему она так подумала, но был слишком поглощен своим занятием, чтобы ответить.

Теперь, когда он наконец инициировал настоящий контакт, его правая рука поднялась, чтобы обхватить её голову и шею сбоку. Его большой палец провел по её щеке, прежде чем он спустился ниже, лаская её плечо, руку и даже её сексуальный острый локоть.

Маюми вздрогнула, её тело выгнулось дугой, когда его язык случайно задел этот крошечный узел нервов. Она издала звук, который был чем-то средним между всхлипом и гортанным рыком, и Фавн почувствовал, как её бедра судорожно сжались, едва не раздавив его череп.

— Еще… — прохрипела она, вцепляясь пальцами в его рога, чтобы удержаться. — Фавн, боги, еще раз!

Одна сторона его черепа намокла, и её возбуждение, отметившее его лицо, заставило его сердце биться чаще, отдаваясь дикими толчками. Он облизнул клыки, отчаянно пытаясь украсть этот вкус, распробовать его.

— Я хочу, чтобы ты довела себя сама.

Она прищурилась.

— Нет.

— Нет? — недоверчиво переспросил он.

Он провел исследующей рукой по её груди, слева направо, лаская оба соска. Она резко выгнула спину.

— Я не ожидала, что твои руки такие грубые!

Подумав, что причинил ей боль, он отдернул руку и посмотрел на мозоли, натертые за годы хождения на руках. С приоткрытыми губами и сбивчивым дыханием она сурово потребовала:

— Сделай это снова.

Его сферы вспыхнули ярко-желтым от абсолютной радости, отражая глубину его восторга, прежде чем снова стать фиолетовыми. Начав с живота, он провел ладонью вверх по её грудной клетке и по левой груди. Её спина снова выгнулась, на этот раз она еще и запрокинула голову. Дыхание перехватило, будто он украл его прямо из её груди. Он не мог поверить, что она так остро реагирует на простое прикосновение его ладони!

— Почему ты не хочешь довести себя ради меня?

Он провел рукой вниз, чувствуя, как её маленький левый сосок перекатывается под его кожей. Он также опустил голову, чтобы коснуться языком правого соска, который не ласкал рукой.

Он хотел видеть, как она кончает, глядя на него. Я никогда не был объектом человеческого желания. Она была центром многих его прикосновений к самому себе, и он, впервые, хотел принадлежать не просто кому-то из людей, а именно ей.

— Потому что я провела достаточно времени, делая это в одиночку, — простонала

она, подаваясь головой вперед, чтобы посмотреть на него, на монстра, пленившего её.

Она вздрогнула всем телом от его разнообразных игривых прикосновений.

Долго уговаривать не пришлось. Не тогда, когда Фавн облизнул морду и направил взгляд вниз, в ложбину между их телами. Видя её, раскрытую для него, ноги, которые не оказали ни малейшего сопротивления, когда он опустил руку, чтобы отвести её красивое бедро еще дальше в сторону, он понял, что хочет почувствовать эти влажные складки своим языком.

— Только если ты позволишь мне попробовать тебя на вкус, Маюми.

Если она хотела, чтобы именно он довел её до оргазма, он не собирался уступать ни пяди в этом споре. Он хотел ощутить это на своем языке. Он умирал от этого желания. То, что было на её груди, было лишь дразнилкой, крошечной пробой. Он хотел жадно пить её соки, будто они могли утолить его жажду до конца жизни.

Напиток, которого хватит навсегда.

— Ладно. При одном условии, — дразнящие, озорные, почти смешливые нотки в её голосе заставили его обеспокоенно поднять взгляд. — Я хочу, чтобы ты лег на спину.

Он слегка наклонил голову.

— Зачем?

Насколько он понимал, ему было бы гораздо проще оставаться на четвереньках над ней, лежащей на спине.

— Я хочу сесть тебе на лицо.

Фавн отпрянул и провел рукой по короткой морде.

— У меня нет лица, на котором сидят, Маюми.

Оно состояло из твердой кости. Это было бы неудобно.

— Конечно, есть, — она приподнялась и начала давить на одну сторону его торса. — И я хотела этого с того самого момента, как впервые его увидела.

С первого момента?

Он позволил себе завалиться на бок, доверяя Маюми и, честно говоря, просто давая ей всё, что она хотела, если это означало, что он сможет её попробовать.

Она стянула рубашку, которая до этого висела у неё на шее, через голову и отбросила её, оставаясь перед ним совершенно нагой.

Фавн понятия не имел, что ему делать, когда она перекинула ногу через его голову и оседлала его высоко на груди, прямо под горлом. Её густые волосы рассыпались по плечам и обрамили лицо, когда она уперлась руками в пол по бокам от его головы. У него возникло навязчивое желание коснуться этих нежных прядей.

— Давай посмотрим, как широко раздвигаются эти твои большие страшные клыки.

О. До него дошло, и его член мощно дернулся за швом. Он почти вышел наружу, но ему удалось вовремя напрячь мышцы паха, чтобы предотвратить это — едва-едва. То, что она имела в виду под «сесть на лицо», на самом деле означало сесть прямо ему в рот.

Он положил свои большие руки ей на бедра, чтобы крепко их сжать, затем опустил челюсть так низко, как только мог. Прежде чем она успела что-либо сделать, Фавн уже приподнимал её вперед на коленях. Его морда была кошачьей, поэтому она была короче, чем черепа большинства других Сумеречных Странников, которых он видел.