Космическая шкатулка Ирис

Кольцова Лариса

– Я фантазёрка! – сказала она вслух своему отражению. И отражение согласилось с её умозаключением.

Вылазка в Паралею вместе с Владимиром

Владимир долго обдумывал, каким образом им пробраться в поселение к Рамине так, чтобы оставаться по возможности не сильно заметными среди обыденной толпы. Не о нём шла речь, а о Ландыш в её весьма странном для Паралеи наряде. Если, как она уверяла, в «Ночной Лиане» дамы буквально сшибают с ног своим фантастическим видом, то по улицам так не ходил никто. Надо было как-то нанимать частного водителя, а уж потом пробираться к Рамине. А пока Владимир ходил вдоль шоссе в ожидании того, кто и будет согласен его довезти за хорошую оплату, сама красавица осталась в укрытии до времени. Она спряталась

под сводами частично обрушенного здания, затаившись в его сумрачных переходах. Когда-то тут был некий научный центр чего-то, что уже не было нужно теперешним трольцам. Или они не успели всё восстановить, или не умели. Вот на одной из гигантских колонн, бывшей и опорой и украшением какого-нибудь конференц-зала, Ландыш и сидела, подстелив под себя курточку Владимира. Причудливые узоры всё ещё украшали частично выбитые и замусоренные полы. Стены, поросшие мхом от влажности и также выщербленные, видимо, имели некогда и роспись, но плачевное состояние не позволяло её отнести ни к чему конкретному. То ли абстракции какие, то ли пейзажные картины, или не то и не другое, а что-то третье. Может быть, это были фрески на тему трудовых подвигов и мечтаний тех, кто тут и трудился. Ландыш даже сумела обнаружить какую-то намалёванную фигуру, чья голова с гордо задранным волевым подбородком неплохо и выглядела. Правда это была фигура – инвалид, поскольку она не имела ног, а одна из рук была неполной, – кисти не было. Краска обвалилась или была сбита умышленно. Но в целом в лице этой фигуры были явлены экспрессия и оптимизм. Изображённый человек пребывал в окружении прочих невнятных силуэтов, и все они, до сих пор обитая в своей двухмерной вселенной, были куда-то устремлены, выпав из временного потока навсегда. Часть стен имела даже сохранившуюся мозаичную облицовку. И было заметно, что некто, или это была группа старателей, сняли облицовочные панели не без успеха, так как остались только те, что обвалились в процессе разборки. А там, где всё было снято, стены были грязные и шершавые. Она вспомнила литературное архаичное выражение: «мерзость запустения». Лучше не скажешь. Скорее всего, панели перенесли для украшения других и целых сооружений. Короче, вид был удручающий, каким он и бывает на всех без исключения руинах. Радовало только то, что тут было прохладно, если не холодно. Горячее излучение местного светила сюда доходило слабо. Груда конструкций, хаотично поваленных, перекрывала доступ не только свету, но и теплу.

Внезапно Ландыш услышала шорох и перекатывание мелких камней под чьими-то ногами, кто-то тут бродил. А поскольку звуки доносились со стороны сохранившейся лестницы, ведущей в те уровни здания, что были выше, Ландыш поняла, что это не вернувшийся Владимир, а кто-то другой. Она невольно сжалась, раздумывая, не стоит ли ей первой бежать отсюда, как увидела узкий силуэт женщины. Женщина тоже испугалась и тоже замерла. Нет, она не была похожа на нищую или на опустившуюся бродяжку. Одета женщина была совсем неплохо. В синем платьице и в светло-сером тюрбане на голове. Ботиночки у неё были беленькие и чистенькие, что говорило о её аккуратности. Ландыш подняла руку и приветливо помахала женщине, стараясь дать ей понимание, что тут нет опасности. Женщина вышла из зоны затемнения, и глазам потрясённой Ландыш предстала… Инара!

Инара не выразила потрясения, если оно и было, столь странной встречей среди руин. Она точно так же, как и во время прошлой встречи, искоса взглянула на Ландыш и произнесла, – А я гуляю! Тут не жарко, не шумно, а главное, увлекательно и любопытно.

– А ещё тут опасно, – добавила Ландыш.

– Откуда же опасность? – спросила Инара.

– От возможности обрушения, а также от нежелательных посетителей, чьи цели всегда скрыты не только от света, но и от всех прочих.

– Как твои, например?

– Мне нечего скрывать. Я же ничего тут не ищу. Я просто отдыхаю. Устала. Жарко. Вот и решила охладиться в тени бесхозного здания, – ответила Ландыш, придавая голосу оптимизм, а лицу бодрость, позаимствованные у человека-оптимиста, устремлённого в несуществующую даль на стене.

– С чего ты решила, что здание бесхозное? Тут все здания под охраной особых структур.

– А! Так ты совершаешь обход по служебной необходимости?

– Нет у

меня никакой необходимости, да ещё служебной. Я только любитель всяческих артефактов. А их тут много. Прежде было. Теперь почти ничего не осталось. Но если знать, что ищешь, можно сделать немало открытий.

– Как-то ты неподходяще одета для путешествий по таким вот местам, – сказала Ландыш. Инара вгляделась в одеяние Ландыш и замерла. На этот раз она не сумела скрыть своего сильного впечатления. Платье Ландыш, окутывая изумрудными, полупрозрачными текстильными волнами её ноги в удивительных туфельках, наконец-то, было замечено Инарой.

– Что это на тебе? – спросила она. – Откуда ты добыла такую красоту? Где? И куда ты собралась идти дальше? Не в Храм ли Надмирного Света? Это же платье невесты! Кто твой жених?

– Жених? – растерялась Ландыш. – Вечный жених Сирт… – пробормотала она.

– Сирт? Когда же он успел стать твоим женихом? – ещё больше поразилась Инара. И те самые металлические острия блеснули в её тёмно-синих и глубоких глазах.

– Да я же смеюсь. Какой Сирт? Зачем он мне?

– Кто же тогда твой жених? – не отставала Инара. Причём, она обращалась к ней как человек, имеющий власть допрашивать всякого, кого и считает нужным допрашивать. – Где он? Почему оставил тебя одну в месте, которое ты считаешь опасным?

– Сколько вопросов сразу, – улыбнулась Ландыш, отчасти паникуя при мысли, что явится Владимир, а Инара его увидит. Она поднялась с поваленной колонны или балки, взяла куртку Владимира, отряхнула её и направилась на выход, к тому самому пролому в стене, куда они и вошли недавно вместе с Владимиром. Инара засеменила за нею.

– Я могу довезти тебя туда, куда ты и собралась. Я на своей машине, – не отставала Инара.

– Не надо. Мой друг сейчас придёт. – Ландыш остановилась. Инара буравила её твёрдым и подозрительным взглядом, мало сочетающимся с её чудесно-белым и тонким личиком.

– Ты бы шла, – предложила ей Ландыш. – А то я ревнивая. Вдруг твоя красота впечатлит и моего друга? А я им дорожу.

– Считаешь меня красивой? – Алые губки Инары тронула улыбка удовольствия от комплимента. Глаза стали мягче, и стало очевидно, как она молода, а поэтому не может быть ни настолько уж умной, ни настолько уж и властной. Она всего лишь разыгрывала роль некой, образно говоря, «владычицы морской», или примеряла её на себя. – Но тебе не стоит опасаться меня. Я никогда бы не стала претендовать на чужих женихов. Я и своих-то женихов устала шугать.

– Имеешь в виду Сирта?

– Ты что-то заметила в тот раз? Или он что-то тебе сказал?

– Ничего он мне не сказал. Но я заметила, что ты ему нравишься. Сильно нравишься, – Ландыш вовсю старалась, найдя её чувствительную струнку.

– И что ты о нём думаешь? Как он тебе? – не удержалась Инара.

– Отличный парень. Добрый, умный, глубокий. А то, что любит играться, это от молодости, развитого воображения и сильного темперамента, так я думаю.

– В целом ты неплохо его угадала, но… – глаза Инары заискрились возбуждением, которое всегда поймёт женщина. Сирт точно не был ей безразличен, как она изображала в прошлый раз. – Но он нисколько не добрый. Он аморфный, он может быть и очень недобрым, если ситуативно… Он таскается по таким негодным местам планеты, что научился убивать тех, кто реально уже опасен для всякого, кто движется. Он сам же любит болтать о своих жутких приключениях, о своей прыти там, где любой зазевавшийся обречён на погибель.

– Так он исследователь или авантюрист? – спросила Ландыш.

– Ни то, ни другое. Он ненормальный бродяга. И эта его игра в брошенного жениха меня злит. Я вовсе ему не отказывала, да и не могла. Ведь предложения от него и не было.

– Как же тогда твой почтенный отец считает его верным своим помощником в не самых простых делах, суть которых мне неизвестна, но приблизительно понятна…

– Да что тебе понятно? Сам по себе Сирт – ничтожество! Он что-то значит только рядом с Руднэем… – в её звучном высоком голосе возникли какие-то шипящие нисходящие звуки, – Что может предложить такой женщине, как я, тот, кто обречён быть только вспомогательной функцией для других, властных уже не по дурацкой только игре? А Сирт только и может, что разыгрывать простодушных и несведущих людей своей напускной значимостью.