Космическая шкатулка Ирис

Кольцова Лариса

Тут Ландыш разглядела то, чего не увидела в полутёмных руинах. На шее Инары болталась на кручёном шнурке, в чьё плетение были искусно вставлены золотые крупинки, крупная и сияющая фиолетовая друза. – Любишь камни? – спросила Ландыш.

– Нет, – ответила Инара. – Как можно любить камни? Они же не ответят тебе взаимностью. – Проследив направление взгляда Ландыш, она схватилась тонкой и бело-фарфоровой рукою за своё украшение. – Памятная вещь. Только и всего. Порой я и не помню, где он у меня валяется. Вдруг найду случайно, тогда и нацеплю на себя. Вроде бы, женщина, а женщине положено себя украшать всякой никчемностью. Твоё зрение захвачено столь пустой вещичкой?

– Если не любишь украшения, зачем оно тебе?

–

Друг подарил. Боялся, что я его забуду. Говорил, что его всегда и все забывали.

– Где же он теперь? – просто так спросила Ландыш.

– Где-то, где я никогда его уже не найду, – ответила Инара.

– Умер? – довольно равнодушно спросила Ландыш.

– Понятия не имею, – ответила Инара.

– И что, он был прав? – уже заинтересованно спросила Ландыш. – Ты его забыла?

– Не совсем. Иногда я всё же его вспоминаю, – ответила Инара, став задумчивой. – Его звали Фиолет. Кажется, была и какая-то сложная приставка к имени. Я забыла. Так что и само имя я помню лишь наполовину.

– Фиолет? – уже взволнованно переспросила Ландыш. – Не Арнольд случайно?

– Вроде бы… – Инара отвернула лицо в сторону леса, делая вид, что наблюдает за перемещением птиц среди кустарниковых растений. – Я не удивлена даже этому. Я вообще уже ничему не удивляюсь за последние дни. Я не удивилась бы и тому, что он тебе нравился. А то, что мы подумали об одном и том же человеке, я и не сомневаюсь…

– Нравился? Вряд ли он мог мне нравиться. Я, как меня потом уверяли, никогда не видела его живым.

– Непонятно, – Инара вцепилась в Ландыш потемневшими и пронзительными глазищами, словно бы пыталась ими взломать коды её глубинных тайников. – Кто уверял? В чём? И если ты не видела его живым, то выходит, видела мёртвого?

– Нет. Я видела всего лишь его голограмму. Хотя не знаю, кто или что транслировало то кино. Никто из наших так ничего и не понял, а теперь уж и не узнает о том никогда. Так что и не спрашивай. Тайна никогда не будет раскрыта. Почему я откровенна с тобой?

– Потому что я того стою! – ответила она самоуверенно, – Потому что ты сразу поняла, как девушка необычная и умная, что я не та, с которой можно столкнуться где-то в уличной толпе. Но мне трудно тебя понять. Каким же тогда ты видела Фиолета? И кто тебе сказал, что он был именно тем Фиолетом, о ком говорю я? – почти прошептала Инара.

– Твой камень-украшение об этом и сказал. Это же земной аметист! А может, и нет. Камни повсюду похожи, если ты не подвергаешь их спектральному и прочему структурному анализу. Но его имя вряд ли настолько уж и распространено, даже учитывая тот разброс миров…

Инара резко перебила её, – Каким же ты видела Фиолета? Живым или? Мне трудно осмыслить то, что ты иногда бормочешь. Речь твоя не всегда внятна.

– Каким? – она невольно задумалась. Инара пронзительно вглядывалась в её лицо птичьим встревоженным взглядом, лишённым понятных человеческих чувств. На то она и была инопланетной птичкой! Ландыш не собиралась ни о чём ей рассказывать, а однако ж…

– Можно сказать, что бесподобным. Длинноволосым, с фиолетовыми глазами, довольно бледным, всегда задумчивым и редко весёлым. Я столько слёз выплакала, и о нём в том числе…

– Это он! Тебя связывали с ним некие чувства? Почему ты плакала о нём? – допрашивала она, а Ландыш послушно отвечала, будто стояла перед судом. Не в Инаре было дело, оно заключалось в самом моменте провала Ландыш в то прошлое, что и сгинуло на Ирис…

– Если ты подумала, что меня с ним связывало нечто большее, чем дружба, то не так! Он был друг. Один из числа моих немногочисленных друзей. Он был часть нашей родной команды там, откуда до Родины добраться, казалось, невозможно… И вот, так и вышло. Не суждено ему увидеть никогда ни родных мест, ни своих домочадцев… и не только ему…

– Я и в голове не держу таких мыслей, что Фиолет мог быть твоим возлюбленным!

– Думаешь,

что только твоим он и мог быть? Все мужчины, на кого ты соизволила взглянуть хотя бы раз чуть внимательнее, сразу же становились твоим личным имуществом? И если меня всегда интересовала тайна Фиолета, то твои тайны ничуть! – Ландыш сказала то, что и думала, а вышло, что она оскорбила Инару. Та сцепила губы в узкую и змеевидную линию.

– А меня твои тайны, напротив, очень интересуют, – прошипела она. У Ландыш возникло желание бежать от навязавшейся спутницы поскорее. Она сделала маневр круто в сторону от шоссе, чтобы Инара отвязалась и шла себе, куда и хотела. Но Инара шла за нею, явно не желая отставать.

– Ты напрасно ходишь такой разодетой и необычной по улицам, а тем более по пустынному лесопарку, – сказала Инара, внезапно сменив свой гнев на милость и пытаясь делать вид, что никакого разговора между ними не было. – Ты можешь привлечь нежелательное внимание ненужных тебе людей. Куда ты идёшь? Я довезу тебя. Ты сочинила мне про жениха, что тебя ожидает? Где же он?

Владимир и его пронзённое сердце

– Какой жених тебя ожидает? – из сизо-розоватых и густых зарослей возник Владимир. – Где же он? – повторил он слова Инары. Видимо, Владимир отслеживал Ландыш всё то время, как она шла с Инарой по тропинке лесопарка. Инара обернулась в сторону Владимира и замерла, расширив тёмно-синие глазищи. Какое-то неопределённо-долгое время они так и стояли втроём, не шевелясь и не делая попытки идти дальше. Инара первая не выдержала и опустила голову вниз, разглядывая свои белые ботиночки. Она засмущалась! Что выглядело забавно для Ландыш, увидевшей в «Ночной Лиане» надменно-ледяную паву, чуждую всякой, присущей прочим девушкам, слабости чисто женского свойства.

– Пока заявки ни от одного жениха не подано, надо нам поторопиться, – сказала Ландыш. И добавила, – Но дела наши вовсе не личного порядка. Это Влад-Мир. Не жених, а друг. – Отчего-то ей хотелось дать Инаре понимание, что Владимир не есть её жених.

– Я вас отвезу, – вызвалась Инара, заметно волнуясь. – Туда, куда вам и необходимо. Я на данное время свободна.

Тут Ландыш увидела, как Владимир засиял радостью. Оказалось, что он так и не сумел найти машину для того, чтобы их довезли. Или он не умел того делать, или владельцам машин он не внушал доверия, или день такой выдался, что нужные машины все куда-то запропастились. – Отлично, девушка! – воскликнул он. – Мы заплатим вам щедро.

– Мне не надо, – отказалась Инара, став тою же надменной птицей-павой. Она расправила плечи, задрала подбородок, всё тем же птичьим взглядом, но заметно встревоженным, искоса изучая Владимира. Тембр её голоса земетно смягчился и уже не казался резким. – Я знакома с Ланой. Я сделаю так потому, что она мне нравится. – Она направилась в сторону, где и оставила машину. Ландыш с Владимиром тронулись за нею. – Отлично, девушки! – приговаривал он радостно. – Отлично, красавицы!

Однако, за бодрой его радостью скрывалось совсем другое. Впервые увиденная им, Инара ответно его встревожила, напрягла всё его существо тем, чему он не находил слова. А это было даже не предчувствие, а всплеск внезапного чувства, вскрик души, не приученной к такому воздействию со стороны какой-либо девушки. Владимир всегда был выдержанным и уравновешенным человеком, занятым человеком. Ему было некогда увлекаться девушками ни в процессе его обучения на Земле, поскольку обучение давалось ему трудно, ни тогда, когда он женился на Марине и был ей верен, ни потом. Поскольку потом девушек вокруг, в привычном для него понимании, и не было. Была чужая жена Ландыш, а он на чужих жён никогда не смотрел. Были какие-то странные женственные существа на Ирис, с которыми он никогда не общался, и не знал даже как? Они же чужеродные и непонятные. Наконец Паралея – она же бывший Трол. Тут и вовсе все ему казались на одно лицо. И вдруг…