Кошак

Кузнецов Павел Андреевич

— Ну это вряд ли… Они же на службе, — с откровенным сомнением в голосе отвечал я.

— Знаю я, какая у внешников служба… — фыркнула чёрная кошка, с иронией посверкивая на меня глазками. — И как они не пьют.

— Ми. Пить не буду — обещаю. Опьянею вечером, от тебя и остальных кошек, — с этими словами я прижал к себе неугомонную брюнетку — вместе со всеми её брутальными доспехами.

Несколько минут мы жарко целовались, общупывая друг друга ладонями. Милена даже ножкой меня приобняла, сжав бедро, словно прищепка какая. Ну а потом просто взяла за руку и потащила прочь от обиталища Высшей.

Мы шли по обширным коридорам самой влиятельной

властной структуры Планетарного образования Штарния. Время от времени навстречу попадались местные обитатели, но их было на удивление мало в масштабах столь огромного здания. Или местные просто не спешили пересекаться с на всю голову отмороженными республиканками? Судя по настороженным взглядам, которые мы нет-нет, да ловили на себе, утверждение это было не лишено оснований.

Только валькирии рядом со мной было глубоко плевать на какие-то там взгляды, да и показывать себя хозяйкой жизни она не спешила. Кошка мягко ласкала пальчиками мою ладонь, а её ментальные коготки невесомо впивалась в изменённую нервную систему. В ответ я то и дело склонялся к милому ушку спутницы, чтобы с трепетом прикоснуться к нему губами или выплеснуть переполняющую душу нежность в горячих словах любви. Вся отрешённость с девочки слетела в момент, здесь и сейчас её интересовал только я. Даже будь коридор забит до отказа, мы бы ни на кого не обратили внимания в таком состоянии.

Шли долго. Должно быть оттого, что не спешили. Милена старалась растянуть моё и своё удовольствие от чувственной прогулки — словно мы и не по местной службе безопасности идём, а по какому-нибудь парку, или космодрому. Нет, валькирии совершенно безбашенные создания, считающие, что всё вокруг — их охотничьи угодья. Но мне это нравилось. Подобное отношение к жизни стоило того, чтобы его перенять и впитать на подкорку.

Завершилось наше путешествие возле одной из множества дверей, ведущих в операционные залы. Кабинетов в строгом смысле здесь не было. При желании каждый оператор мог окутаться плотной завесой голограмм, тем самым уединившись со своей работой и собственными мыслями. Ещё раз остро поцеловав, кошка втолкнула меня в дверь. Сама же даже не посчитала нужным составить компанию — доверяла. Только в стайный коммуникатор бросила: «Помни, ты обещал».

Я, ещё немного шальной от пережитых ощущений, огляделся по сторонам. Внутреннее убранство открывшегося мне помещения отдавало чудовищной смесью культур. Весь центр довольно просторного кабинета занимал стол в форме подковы — на таких принято сидеть в кают-компаниях республиканских кораблей. За столом примостилось с пяток лёгких креслиц, три из которых оказались заняты работниками колониального плаща и кинжала. Каждый был закутан в плотный кокон голограмм. Полупрозрачная воздушная конструкция позволяла наблюдать оживлённую жестикуляцию своих обитателей. От этой картины ощутимо веяло жутью. Казалось, внутри кокона помещается паук, сноровисто опутывающий паутиной очередную свою жертву… Но на этом собственно республиканский антураж заканчивался и начинался… не знаю как его назвать… варварский, одним словом. Три из четырёх углов помещения были плотно забиты угловыми шкафами допотопной конструкции с древними накопителями информации и — внимание! — бумажными папками! Впрочем, все папки в монструозные шкафы не влезли и теснились на открытых полках, прямо по стенам.

Что характерно, обитатели помещения сгрудились за столом по правую сторону, так что левая пустовала. Я не преминул этим воспользоваться. Зашёл внутрь подковы и привалился к столешнице, точно

напротив сыскарей. Несколько минут с любопытством рассматривал работающих людей — нет, отнюдь не из абстрактной любви наблюдать, как другие работают, — я лишь пытался понять местный колорит, уловить само отношение местных к жизни и работе. Ну а чтобы лучше думалось, параллельно через коммуникатор выпросил у Милены личные дела несвятой троицы.

Первым на меня обратил внимание тот, что сидел справа. Сыскарь зачем-то «протаял» в сплошном «яйце» голограмм приличных размеров окно и что-то спросил у соседа. Тот, отвечая, в свою очередь проделал в коконе дырку. Спрашивается, зачем? Ведь можно и внутри кокона канал проложить… Уверен, республиканки на их месте так бы и поступили. Вот он — менталитет внешников, недавних «варваров», в действии! Новые технологии пришли, а вот человеческое сознание никак не желало перестраиваться. Собственно, благодаря «окошку» меня и заметили, но кричать отчего-то не стали. Видимо, маякнули через сеть. Занятно. Наедине — визуальное общение, а как шухер — так подключают машинный язык.

Почему я вообще решил, что они связались друг с другом? Да как-то уж слишком синхронно погасли голографические «яйца» за столом. Вот они горят гирляндами пиктограмм — а вот уже в креслах лишь трое мужчин, в напряжённых позах, и только бумаги на столе напоминают о былом рабочем процессе. Из высокотехнологичной сказки — в каменный век, ни дать ни взять.

— Так странно наблюдать эту смесь «эпох», — усмехнулся я. — Компьютеры шагнули вперёд, а люди застряли в прошлом… Это ведь именно республиканские веяния? Я что-то не припомню голографических коконов у внешников…

— Да, — коротко ответил центральный персонаж, сохраняя настороженность.

Мой вопрос был ни к чему не обязывающим. Просто, чтобы проверить реакцию, оценить общий настрой следаков. Что ж, вполне предсказуемая реакция. Теперь можно зайти с козырей.

— Вас смущает, что я — кот? Напрасно. Мы с вами куда ближе, чем с республиканками. Меня, как и вас, вовсю пытаются «ассимилировать». Всё отличие только в том, что со мной это делают кошки, а с вами — гражданские республиканки, сёстры по ремеслу. Я тоже родился и вырос в дальнем космосе.

— И стал валькирией? Так не бывает, — не поверил тот, что справа.

— Ну почему же? Республиканки в первую очередь ценят генетические кондиции и компетенции. Вот ты, Мансур, бывший криминальный авторитет, — параллельное разговору изучение досье предсказуемо пригодилось, в данном случае — как точка контакта с центральным. — Теперь ты авторитет на службе Республики. А я — мастер боевых искусств с дикой планеты, генетический республиканец. И теперь я — в рядах десанта.

При упоминании своего криминального прошлого мужчина дёрнулся, хотя явно в большей степени от неожиданности. Что, не ожидал от кота такой прозорливости? Валькирии ещё не научили хорошим манерам?

— И что ты от нас хочешь, кот? — выдавил он, собравшись с мыслями.

— Господа, хочу пригласить вас на занятия по рукопашному бою, — видя некоторое недоумение безопасников, шокированных подобным резким переходом, решил добавить конкретики. — Я буду вести их для всех желающих, по вечерам.

— Зачем тебе это, республиканец? — не унимался авторитет.

— Нам вместе работать, — пожал плечами в ответ. — Пытаюсь навести мосты. Один мудрец с моей малой родины сказал: «Путь в тысячу ли начинается с первого шага». Почему бы не начать его с того, чтобы что-то дать своим будущим коллегам по ремеслу?