Корсар
Шрифт:
— Привет, Макс. Это Лэнгстон Оверхолт.
Макс раздраженно крякнул. Этого звонка он не ждал.
— Лэнгстон, момент не самый подходящий.
— Надеюсь, ничего серьезного?
— Знаешь ведь, у нас всегда все серьезно. Ты там засиделся допоздна или проснулся пораньше? — В Вашингтоне была полночь.
— Даже не знаю. У меня какой-то сплошной день, причем один из худших в жизни.
— Тогда все и правда нерадостно. Ты ведь еще Карибский кризис застал.
— Я тогда был совсем молокососом — мне даже код от двери туалета не
Макс Хэнли и Лэнгстон Оверхолт разнились настолько, насколько вообще возможно разниться. Макс из рабочей семьи: отец — механик на авиационном заводе в Калифорнии, мать — учительница. Во Вьетнаме он лишь усердным трудом выбился в командиры. Состояние же семьи Оверхолта уходило корнями в столь глубокую древность, что они и Асторов нуворишами считали. Лэнгстон двенадцать лет отучился в частной школе, четыре года в Гарварде, потом еще три — в Гарвардской школе права. Но, несмотря ни на что, эти двое искренне уважали друг друга.
— Ну теперь-то, не иначе, уже и туалетная кабинка имени тебя существует, — съязвил Макс.
— Наслаждайся жизнью, приятель. Простатит не за горами.
— Так в чем дело?
— Ливийцы сообщают, что во время ночного тренировочного вылета пилот истребителя заметил что-то странное у самой границы с Тунисом. Патруль обнаружил секретную базу, на которой имелся вертолет Ми-двадцать четыре. На базу напали, вертолет уничтожен, все погибли.
— Ага, я как раз хотел тебе рассказать. Это наши на нее наткнулись. Они сбили Ми-двадцать четыре и выяснили, что вертолет модифицирован для стрельбы ракетами «воздух — воздух», а точнее… — он поглядел на Эрика, и тот одними губами произнес «Апекс», — а точнее, «Апексами». Русская ракета.
— Проклятье, Макс, почему ж ты молчал, когда я говорил, что Бамфорда похитили?
— Не обижайся, Лэнгстон, только наша задача — отыскать госсекретаря. Всему остальному я не придаю особого значения.
Оверхолт затих на полминуты, и Макс понял: он еле сдерживается. Впрочем, Максу было наплевать. ЦРУ не с добра обратилось к корпорации, это яснее ясного. А уж как именно выполнить задание — их с Хуаном личное дело, несмотря даже на недавнее фиаско в Сомали.
— Прости, ты прав. Временами я забываю, что вы работаете самостоятельно. Мне об этом приходится только мечтать.
— Не переживай. Так что по поводу вертолета?
— Ливийцы утверждают, что внутри уничтоженного командного центра они нашли компьютер или какие-то его остатки.
Макс открыл было рот, чтобы возразить, но вспомнил, что у экипажа «КОТа» не было времени на тщательные поиски.
— И что же на этом компьютере?
— Во-первых, сведения, что вертолет принадлежит группировке Сулеймана аль-Джамы. Вдобавок выяснилось, что террористы устроили лагерь прямо под носом у ливийцев — прикрываются компанией, которая разрабатывает старый карьер.
Макс и Эрик обменялись понимающими взглядами. Именно об этом они говорили накануне вечером.
— Откуда информация?
— Передана лично шефу
— Секретной организации Джамахирии. Знаю. Насколько надежен источник?
— Ливийцы вовсю сотрудничают с нами в организации саммита и помогали в поисках самолета. Полагаю, данные достаточно надежные.
— А может, это ловушка и ливийцы сами по шею в дерьме.
— Судя по остальным новостям, вряд ли.
— Макс, — прервал разговор вахтенный офицер, — вызов от «КОТа».
Хэнли взглянул на экран. Точки наконец встретились.
— Подожди секунду, Лэнгстон. — Он попросил включить второй канал. — Хэнли.
— Доброе утро, Макс.
Судя по голосу, с Кабрильо все в порядке.
— Хуан, не вешай трубку. — Он переключился обратно на Оверхолта. — Слушаю тебя, Лэнгстон.
— Что там у вас случилось?
— Ничего, просто Хуан вышел на связь. Он подождет. Так что у тебя за информация, услышав которую я сразу поверю, будто все подстроила не СОД и не какая другая ливийская спецслужба?
— Ливийцы намерены в течение двух часов уничтожить лагерь. Джим Кублицки сейчас на одной из их авиабаз. Он полетит на вертолете и убедится, что все чисто. Вдобавок есть вероятность, что госсекретаря держат именно на этой базе. Наконец, данные компьютера проливают свет на личность самого аль-Джамы. Вертолет и кое-что еще ввезли в страну при содействии лоцмана по имени Тарик Ассад. Такой человек и правда существует, работает в порту уже пять лет, а вот до момента найма — никаких данных. Ни школьного аттестата, ни предыдущих мест работы — вообще ничего. Они полагают, что Ассад и есть аль-Джама. В ближайшее время его возьмут.
Макс и Эрик еще раз переглянулись, на этот раз — в ужасе.
Группа Хуана находилась в сорока километрах от лагеря — людям вполне хватало времени укрыться перед атакой. Ужас был вызван другим: Эдди Сэн и Хали Касим следили за Ассадом еще с момента высадки в Триполи. В сложившейся обстановке Хуан не очень доверял Малютке, поэтому приставил к подозрительному лоцману Эдди — лучшего специалиста по слежке и Касима — тот просто оказался единственным арабом на борту.
Ассад содержал множество любовниц по всему городу, вот и сорил деньгами направо и налево. В остальном ничего подозрительного пока не обнаружилось, и кровавую перестрелку у блокпоста в первую ночь сочли неприятным совпадением. Теперь же Макс понял, что Ассад с самого начала водил их за нос.
Неизвестно, насколько плотной сетью окружили лоцмана люди из СОД, но Эдди и Хали легко могли в нее попасться.
Наконец Хэнли собрался с мыслями.
— Лэнгстон, это полностью меняет наши планы. Мне нужно срочно связаться с Хуаном, иначе нам крышка.
— Ладно. Держи меня в кур…
Макс оборвал разговор и переключился на другую линию.
— Хуан?
— Даже не знаю, разговаривать ли с тобой теперь, — протянул Хуан, изображая обиду.
— Дружище, у нас проблемы.