Корсар
Шрифт:
Когда Фиделю Кастро из-за болезни пришлось передать власть брату Раулю, «Орегон» двадцать восемь дней прятался у побережья Кубы, прослушивая все разговоры в убежище диктатора. Благодаря корпорации американская разведка постоянно была в курсе происходящего и получила бесценную информацию о скрытых механизмах власти на острове.
В режиме тишины прекращалось все текущее обслуживание корабля. Команда не возражала. Кроме того, закрыли тренажерный зал: там иногда звякали блины на штангах. Даже готовили из полуфабрикатов. Еда, несмотря на все старания кока, была лишь бледной тенью деликатесов,
Макс сидел у себя в каюте, увлеченный сборкой модели быстроходного речного катера, которым командовал во Вьетнаме. Хэнли был не из тех, кто живет прошлым и страдает от ностальгии. Для хранения боевых наград он арендовал ячейку в одном из банков Лос-Анджелеса и не появлялся там уже много лет, а с боевыми товарищами виделся лишь на похоронах. Модель он собирал исключительно потому, что до сих пор наизусть помнил устройство катера и хотел отвлечься от работы.
Доктор Хаксли посоветовала ему таким образом бороться со стрессом и гипертонией. Перед этим она рекомендовала йогу, но Максу больше нравились корабли. Он уже собрал и подарил Хуану превосходную модель «Орегона» — теперь та стояла под пластмассовым колпаком в конференцзале. После катера Хэнли планировал заняться колесным пароходом «Миссисипи».
В дверь негромко постучали, и Макс сразу понял: пришел Эрик Стоун. Вот уж кто соблюдал режим тишины от и до.
— Войдите!
Эрик явился с ноутбуком и большой плоской папкой. Выглядел молодой штурман так, словно не спал неделю. Обычно Стоун одевался опрятно: сказывались годы, проведенные в Военно-морской академии, однако на этот раз даже не заправил рубашку, а мятые брюки напоминали половую тряпку.
Макс всегда нервничал, когда кто-то из команды отправлялся в логово врага, но бедный Эрик, похоже, был близок к нервному срыву. Когда Стоуна приняли на работу в корпорацию, Хэнли стал его наставником. Эрик боготворил Хуана Кабрильо, а Мерфи считал братом, о котором всегда мечтал. На чистом, почти детском лице штурмана собрались глубокие морщины, щеки покрылись щетиной: Стоун не брился уже несколько дней.
— Что-то обнаружил? — Макс сразу перешел к делу.
Эрик открыл папку.
— Вот подробные карты района, где сейчас находится Хуан, плюс историческая справка.
— Я в тебе не сомневался.
Хэнли расчистил стол, чтобы можно было расстелить карту.
— Рассказывай, что тут.
Судя по снимкам, Хуан оказался высоко в горах километрах в тридцати от побережья. Вершины почти заслоняли крошечный лагерь, и его было бы сложно обнаружить даже по сигналу с чипа Кабрильо, если бы не огромный карьер по соседству. От карьера к морю тянулась черная линия. Она повторяла все неровности рельефа и упиралась в длинный причал с ветхими постройками. У края долины виднелось еще несколько зданий.
Сначала Эрик указал на береговые сооружения.
— Это развалины английской угольной базы. Ее построили после тысяча восемьсот сорокового года. В тысяча девятьсот четырнадцатом, незадолго до Первой мировой, причал удлинили.
— Похоже, работы возобновлены.
— Так и есть. Месяцев пять назад положили усовершенствованное полотно под более тяжелые вагоны. В карьере снова собираются добывать уголь.
— И никто не заинтересовался, зачем это нужно стране, у которой запасы нефти сорок миллиардов баррелей?
— Это я выяснил первым делом. Если коротко, незачем, особенно если учесть, что правительство заботится об экологии и построило на побережье приливную гидроэлектростанцию.
— Чем они там заняты?
— В ЦРУ полагают, что карьер — прикрытие для подземной базы, где разрабатывают ядерное оружие.
— Я-то думал, старина Муаммар отказался от ядерной программы! — удивился Макс. — ЦРУ, наверное, и мою тещу в ядерных исследованиях подозревает: она как раз недавно подвал углубила.
Эрик усмехнулся.
— Разведки других государств подозрений ЦРУ не подтверждают. По их мнению, тут все законно. Вот только я никак не могу выяснить, что за компания ведет работы. Впрочем, тут ничего удивительного: прозрачностью ливийцы не отличаются. В одном отраслевом издании я читал, что они заинтересовались газификацией угля в качестве альтернативы нефти. Вроде у них какая-то особая технология, получается даже лучше природного газа.
— Но ты не поверил?
— Пришлось покопаться. Я нашел данные о кораблях, которые грузились углем на этой базе. Машины потом работали на двадцать процентов хуже, а расходы на ремонт возросли вдвое.
Хэнли, как опытный инженер, сразу понял, что это значит.
— То есть уголь никуда не годится?
— Капитан сухогруза «Гидра» писал в корабельном журнале, что лучше идти на опилках, чем на тамошнем угле.
— Тогда никакая газификация не поможет. Чем же они занимаются?
— К северу от карьера расположена бывшая военная база.
— Получается, за всем этим стоит правительство?
— Необязательно, — возразил Эрик. — База уже пару лет как заброшена.
— Замкнутый круг, — угрюмо пробормотал Макс.
— Боюсь, что так. Последние два дня в Сирии идут какие-то подозрительные маневры, и наш спутник переключили туда. Это снимок двухмесячной давности, посвежее я не нашел.
— А с коммерческого спутника разве нельзя сфотографировать?
— Уже пробовал — не успеваем, даже за двойную плату. Снимки получим в лучшем случае через неделю.
— Хуану и Катаморе это не поможет.
— Да уж.
— А про компанию, которая ведет работы, ничего не узнать?
— Они как луковица: куда ни сунься — сплошная шелуха. Ни разу с подобным не сталкивался. Собственника не найти. Вообще в Ливии полно компаний, связанных с правительством. Они как бы национализированные.
— С этого мы и начинали. Получается, у руля правительство?