Корсар
Шрифт:
Рядом на коленях стоял охранник, наблюдавший, как ее мучили рвотные спазмы. Он голыми руками сломал насильнику шею.
Мужчина заговорил спокойным голосом, и Алана не сразу сообразила, что все понимает.
— Все в порядке, — по-английски сказал охранник. — Я навсегда охладил пыл его страсти.
— Кто вы такой?
Мужчина открыл лицо. Он казался старше большинства здешних охранников и не смуглым, а загорелым, словно проводил много времени на открытом воздухе. Еще Алана подметила странную деталь: правый глаз у ее спасителя был карий и слезился, а левый — пронзительно-голубой.
— Меня зовут Хуан
— Не понимаю…
Кабрильо поднялся и протянул Алане руку.
— И не надо. Просто делайте, как я говорю.
Ночью, в лунном свете, Хуан пересек долину. Попасть на стройку оказалось проще простого: охранники следили, чтобы никто не выходил, а приказа не пускать сообщников внутрь им не давали.
Вопросы у охранников возникли, лишь когда после утренней молитвы Кабрильо встал в очередь за завтраком. Хуан ответил, что его послали сюда за падение на полосе препятствий. Ответ боевиков устроил, и с ним больше не заговаривали.
Особого внимания на Кабрильо не обращали: подумаешь, еще один араб в военной форме и клетчатом платке. Впрочем, приходилось соблюдать осторожность: во время памятного слалома у него вылетела контактная линза. Вторую пришлось облизать, но песок не отошел, и глаз слезился, словно по нему скребли наждачной бумагой.
С утра Кабрильо бродил по округе и, чтобы не привлекать внимания, держался поближе к другим охранникам. На стройке трудились пленные, причем, судя по их состоянию и вялой работе, в лагерь их привезли полумертвыми.
Истинный смысл происходящего открылся Хуану лишь потом: изможденные узники выполняли пустую работу. Ямы на дне карьера долбили просто так. Главари боевиков хотели, чтобы пленники уставали и благодарили небо за баланду, которой их кормили. В лагере никого не убивали. Пока.
Кабрильо вспомнил о Фионе Катаморе. Сейчас она точно так же существовала где-то на грани: не живая, но и не мертвая, во всяком случае по официальной версии.
Одну из загадок лагеря Хуан разгадал, слушая разговоры охранников, точнее, не сами разговоры, а голоса людей. Тут звучали все диалекты арабского, от грубой брани марокканских трущоб до рафинированных речей образованного саудовца. Он попал не на военную базу, а в лагерь террористов, собранных со всех концов Ближнего Востока, иначе как объяснить это вавилонское столпотворение?
Однажды, проходя мимо большой палатки, он услышал, как командир охраны говорит по рации или, вероятнее, по сотовому телефону. У входа, застегнутого на молнию, дежурил часовой. Под его бдительным взором Хуан остановился перешнуровать ботинок. Он мог поклясться, что расслышал имя Сулейман аль-Джама, однако задерживаться не стоило, дабы не вызывать лишних подозрений.
Во время обеда Кабрильо понял, что среди пленных не только арабы. Светлокожий мужчина с редкими волосами сильно страдал от солнца. Когда охранник ударил женщину, которая подавала пищу, Кабрильо сообразил, что она тоже не местная. Миниатюрная, с коротко стриженной челкой, которая выбивалась из-под платка, она могла бы быть турчанкой… Нет, в ней было что-то приятное, почти родное, и Хуан догадался: перед ним американка.
Он стал приглядывать за женщиной и увидел, как охранник, которого командир прилюдно отчитал за драку,
В «боевом» протезе, изготовленном Кевином Никсоном и корабельным оружейником, имелось потайное отделение, а в нем — тонкая металлическая струна-удавка и миниатюрный пистолет «кел-тек». Хуан не хотел перепачкаться кровью, а на пистолете не было глушителя, поэтому пришлось сломать насильнику шею.
— Похоже, у меня нет выбора, — ответила Алана, опираясь на руку Кабрильо.
Сарай стоял на отшибе, охранники были в курсе того, что должно там происходить, и смотрели в другую сторону. Хуан и Алана затаились за низкой песчаной грядой. В лагере их исчезновения не заметили.
Через пару минут Кабрильо решил, что уже можно двигаться. Спустившись по склону, они направились прямиком в пустыню, подальше от тренировочной базы на другом конце долины.
Хуан прикинул, что охранника хватятся не раньше чем через час и первым делом пересчитают пленных, теоретически способных голыми руками сломать шею мужчине. Все окажутся на месте. Охранники запутаются окончательно; вряд ли они сразу вышлют погоню. Впрочем, вдали от лагеря Кабрильо не боялся погони: судя по кровавому шоу во время обеда, террористы доверяли грязную работу пустыне, а потом ехали туда, где кружили стервятники.
Вероятнее всего, машину вышлют через день-два. К этому времени он уже будет нежиться в медной ванне на борту «Орегона», с коктейлем в одной руке и кубинской сигарой — в другой. А поскольку телефон он потерял, в этой же ванне будет отмокать окровавленная повязка на бедре…
ГЛАВА 20
Доктора Джулию Хаксли разбудил непривычный сигнал. Она спала по соседству с кабинетом, и дверь всегда была открыта. Пищал компьютер. Она подняла голову и увидела, что монитор засветился и бросает молочно-белый блик на чисто прибранный стол и на стул с металлическими подлокотниками.
Джулия откинула одеяло, взяла с тумбочки резинку и машинально собрала волосы в хвост. На ней красовалась белая атласная ночная сорочка ручной работы, идеально облегающая фигуру, — единственной тайной страстью доктора Хаксли было роскошное белье. Если ночью могли поднять по тревоге — а такое случалось, когда «Орегон» готовился к бою, — Джулия спала в огромной бесформенной футболке; для остальных же ночей в каюте стоял целый шкафчик соблазнительного белья. Пару раз Джулию чуть не засекли. Впрочем, она всегда держала у постели чистый медицинский халат и успевала переодеться в считаные секунды.
Доктор босиком прошлепала в кабинет, прыгнула в кресло и включила лампу на гибкой ножке. До нее дошло, что это за писк. Перестал поступать сигнал с чипа одного сотрудника. По звуку можно определить, в чем именно причина отказа. Чаще всего чипу просто не хватает питания, но сейчас Джулию прошиб холодный пот. Громкий монотонный писк означал одно из двух: либо чип вытащили, либо его обладатель мертв.
Экран компьютера показывал, что чип Хуана Кабрильо потерял связь со спутниками. Она отмотала запись на несколько часов назад. Хуан покинул лагерь террористов у заброшенного карьера и направился к югу со скоростью шесть километров в час. Десять минут назад, пройдя уже почти сорок километров, он остановился, и сигнал чипа пропал.