Корона для миледи
Шрифт:
Эльгива попыталась попятиться от зияющей темноты под ногами, но Вульф держал ее крепко.
— Гроя! — рявкнул он. — Помогай. Мы должны торопиться.
Эльгива почувствовала, как Гроя стала толкать ее сзади, а Вульф, по-прежнему сжимая ее руку, спустился на первые две ступени вниз, в темноту лаза.
— Я боюсь, — захныкала она, пытаясь вырвать свою руку.
— Дышите, миледи, — зашептала ей на ухо Гроя. — Вы должны делать медленные глубокие вдохи. Встаньте на верхнюю ступень и позвольте вашему брату свести вас вниз по лестнице. Я пойду сразу за вами. Ничего плохого с вами не случится, я обещаю.
Но
— Эльгива, — сказал Вульф, свирепея, — спускайся, или я заберу Грою и оставлю тебя здесь!
Положив руку ей на плечо, Гроя снова зашептала:
— Смотрите неотрывно на факел, моя дорогая. Смотрите на огонь и больше ни на что другое.
Испытывая тошноту и дрожа всем телом, она, согнувшись, заставила себя сесть на верхнюю ступень. Ей пришлось закрыть рот ладонью и сильно сглатывать, чтобы ее не вырвало. Затем, обернувшись, она ухватилась за юбку Грои.
— Ты же не закроешь лаз за собой? — спросила ее Эльгива. — Мы сможем вернуться?
— Я не смогу закрыть его, миледи, — успокоила ее Гроя. — Крышка слишком тяжелая. Но нам не придется возвращаться, моя дорогая. Впереди выход, поверьте мне. Смотрите на свет и идите за своим братом. Вы же хорошая девочка.
Вульф снова дернул ее за руку, стаскивая вниз, в темноту.
Она вдохнула поглубже, словно собиралась нырнуть в воду, но ее легкие сразу же исторгли воздух. Затем, когда она уже была в проходе, ее чуть не вырвало от запаха плесени и гнили. Свободной рукой она хваталась за шершавые мокрые стены, пытаясь замедлить погружение во мрак. Спотыкаясь и шарахаясь, Эльгива, с трудом сдерживала охватывающий ее ужас и отчаянно сопротивлялась брату, неумолимо стаскивающему ее за руку вниз по скользким неровным ступеням. Чертыхаясь, Вульф бранил ее за то, что она идет слишком медленно, в то время как сзади на нее лился потоком утешающий голос Грои. Но с каждым шагом вниз их голоса становились все тише, а шум в ушах нарастал и отдавался эхом.
Она постаралась сделать так, как ей говорила Гроя, — наблюдать за огнем факела. Но смотреть на яркий свет в темноте было больно, и она закрыла глаза, защищаясь от нестерпимого сияния. И тогда перед ее взором появилось другое помещение, еще более тесное, чем этот нескончаемый туннель, и еще более темное, и она снова была ребенком, лежащим на спине, не имевшим возможности ни пошевелиться, ни даже вдохнуть. Это было невыносимо; Эльгива открыла глаза, чтобы избавиться от этого кошмара, и снова очутилась в туннеле позади силуэта Вульфа, темного на фоне света факела.
Стены прохода изогнулись влево, и она ощутила, как они шевелятся, сдвигаясь навстречу друг другу. Она слышала дыхание камня, живого и злокозненного. Теперь, заманив Эльгиву в свою пасть, он не даст ей сбежать. Почему остальные этого не замечают?
Она задыхалась, не в силах втолкнуть в легкие даже немного воздуха, и ее грудь сдавил ужас. Она должна вернуться, ползти, если понадобится, но ей необходимо выбраться из этой тесноты. Задыхаясь, она вырвала руку из кулака Вульфа и, упершись ладонями в стену, попыталась развернуться, но поскользнувшись, повалилась на брата боком. Что-то загремело, стены закачались, и мир с шипением погрузился во мрак. Вопль, теснившийся
— Дура!
Голос Вульфа был таким же твердокаменным, как стена туннеля.
— Клянусь, я брошу тебя здесь, если ты не заткнешься и не пойдешь вперед!
Обхватив ее запястье, он снова настойчиво потащил ее вниз. Теперь Эльгива ничего не видела и хныкала от беспомощности перед своим братом и своим страхом. Эта темнота, как и камень, была живая, она била ее своими крыльями, словно стая посланников преисподней.
Она умрет здесь, но она не хочет умирать. Она завыла, и Вульф дернул ее за руку.
— Заткнись! — прорычал он, и Эльгива снова получила удар по лицу.
Затем он потащил ее с такой силой, что у Эльгивы подломились колени и она сползла по стене вниз. Всхлипывая и скорчившись, она сидела на ступеньке, не в состоянии бороться с объявшим ее ужасом. Она слышала ругань брата; вдруг раздался такой звук, будто где-то скреблись мыши, и она снова заорала. Сверху на нее навалился камень, стремясь раздавить ее, размозжить под собой. Она подняла лицо, и тьма высосала из нее воздух, подобно суккубу, безжалостно прижав свою черную пасть к ее губам. Эльгива хотела отбиться от нее, но тьма была слишком сильна. Она беззвучно накрыла ее, будто волна, и все исчезло.
Поместье Нортон, графство Девоншир
Приведя свой отряд во внутренний двор замка, Этельстан крикнул, чтобы привели свежих коней и сообщили ему новости.
— Милорд, — сказал конюх, принимая его коня, — одна придворная дама королевы только что приехала и спрашивала вас. Она в ужасном состоянии, ее отвели в замок.
Этельстан побежал, боясь сам не зная чего, но вскоре уже увидел спешащую ему навстречу Уаймарк. Ее забрызганное грязью платье и спутанные волосы свидетельствовали о напряженной скачке, а ужас, застывший на ее лице, говорил о чем-то намного более страшном. Подскочив, он схватил ее за плечи. Ее безудержно трясло, а по лицу, размывая грязь, текли слезы.
— Что случилось? — требовательно спросил он. — Вы ранены?
— Нет, не ранена, — прохрипела она в ответ. — Милорд, прошу вас, мне нужно поговорить с вами наедине.
Ему передалось ее волнение. Этельстан увлек ее прочь от взглядов, которые украдкой бросали на них слуги, занятые подготовкой к отъезду во дворе перед замком.
— Королева? — спросил он, страшась ответа.
Эмма, должно быть, мертва, ведь в противном случае Уаймарк никогда бы ее не оставила. Это была даже не мысль, а тень, черная, как жерло преисподней, накрывающее мраком весь мир вокруг.
— Они ее схватили. Я не знаю, сколько их. Там была засада, и мы не могли ей помочь. Он хочет половину королевства.
Ее голос повышался с каждой фразой, которая извергалась из нее без связи с предыдущей, и, наконец, она зарыдала от чрезмерного волнения.
— Вы должны освободить ее, милорд, как можно быстрее. Он грозил изнасиловать ее. Вы должны ехать прямо сейчас. Больше ей некому помочь. Нельзя терять времени.
Этельстан встряхнул ее.
— Кто захватил королеву?
Уаймарк взглянула на него, ее рот был открыт от ужаса и смятения.