Короли Вероны
Шрифт:
Подъехал Морсикато.
– Поздравляю.
– Каррару слишком волнует собственная слава, – вполголоса ответил Пьетро. – Он боится, как бы граф не присвоил себе все лавры.
– Его ждет разочарование.
– Может, и не ждет, – возразил Пьетро. Падуанцы все еще втягивались в ворота. Двор быстро заполнялся, но солдатам не было конца. – Как только в городе окажется достаточно солдат, Марцилио начнет резню. Если сейчас не появится Баилардино…
– Buenas dias!
Эхо прокатилось по мостовой, отразилось от стен домов, окружавших двор. Все взгляды обратились вверх, на крышу
– Сеньоры! – заплетающимся языком обратился нотариус к падуанцам. – Приветствую вас, сеньоры! Я слыхал, в Падуе в это время очень красиво! Непременно надо будет заехать! Говорят, у вас самые привлекательные женщины. Это правда? – Нотариус уронил свою флягу и с сожалением смотрел, как вино растекается по камням перед таверной. – Ох, вот горе-то, вот горе! Сеньоры, не найдется ли у вас немного эля? А еще лучше вина?
Было ясно, что испанец не представляет опасности. Каррара начал отдавать приказы, однако пьяница не унимался:
– Дайте мне вина, ну пожалуйста! Я заплачу!
– Нам не нужны твои деньги! – рявкнул капитан падуанцев.
Пьяные глазки хитро сузились.
– Будь у меня деньги, я бы не попрошайничал. О нет, я плачу… как это сказать… сведениями. Я знаю, где сейчас находится сеньор да Ногарола. И его люди.
Пьетро почувствовал ком в горле. Юноша попытался проглотить его, но тут к испанцу, чудом удерживавшемуся на крыше, подъехал Каррара.
– Договорились. Давай выкладывай.
– А где мое вино? – возразил испанец.
Каррара велел десяти своим солдатам взломать дверь таверны.
– Получай! Можешь упиться до чертиков. Все вино твое. А теперь говори!
При звуке последнего удара по двери таверны нотариус удовлетворенно рыгнул.
– Ногарола и его люди уже здесь!
В тот же миг четверо падуанцев упали навзничь, пронзенные стрелами из арбалетов. Виченцианцы выскочили из домов, окружавших двор. Пьетро уставился на человека на крыше. Тот сорвал с головы шляпу; вчерашней сажи как не бывало, выгоревшие каштановые пряди блестели в лучах рассветного солнца.
То был Кангранде делла Скала. Большой Пес явился.
По всему периметру двора возникли арбалетчики. Они выстрелили одновременно – из окон, из-за бочонков, с крыш. Две дюжины падуанцев свалилось с коней. Знамя упало. Двое падуанцев подняли его – лишь на миг, потому что их свалил второй залп.
Пьетро задохнулся от яростного восторга.
– Вот сукин сын!
– В атаку! – взревел Каррара. Отступать при всем желании было некуда, однако падуанцы все еще превосходили виченцианцев числом. – В атаку! – повторил Каррара и поскакал к таверне.
Вложить стрелу в арбалет – дьявольски долгое дело. Сотни падуанцев, совершенно невредимых, надвигались на арбалетчиков. Виченцианцы, стоявшие на земле, побросали арбалеты и схватились за мечи; те, что устроились на крышах, торопливо заряжали свое смертоносное оружие и прицеливались.
Каррара встал в седле и размахнулся; Скалигер увернулся и побежал по
Пьетро наблюдал за Кангранде с благоговейным страхом.
– По-моему, пора! – воскликнул Морсикато.
– И по-моему!
Пьетро поскакал в самую гущу падуанцев (их было не менее восьмисот, и они сгруппировались спина к спине, выставив вперед щиты для отражения стрел). За Пьетро устремились его солдаты. Падуанцы принимали Пьетро за графа Сан-Бонифачо; для него они разомкнули кольцо. Солдаты Пьетро смекнули, что к чему, и притворялись союзниками, спешащими укрепить центр кольца, до тех пор, пока щиты не сомкнулись за последним из них. Тогда Пьетро развернул коня и рукоятью меча принялся молотить падуанцев по панцирным спинам, сбивая их с коней. Пьетро помнил, что говорит о нападении сзади кодекс чести, и не стремился убивать противников – он лишь хотел свалить их наземь.
На несколько секунд падуанцы опешили. И тут с крыши завопил Кангранде:
– Измена! Нас предали!
Падуанцы подхватили вопль. Все смешалось. Они оказались в ловушке. В воротах толпились прибывающие отряды, и падуанцам ничего не оставалось, кроме как устремиться по улицам города. А там они попались в зубы братьям да Ногарола. Баилардино напоминал огромного медведя; Антонио, приземистый, коротконогий, походил на злобного хоря. Рука у него после предыдущего сражения за Виченцу не действовала. Братья да Ногарола привели в движение свой отряд при первых же звуках битвы. Падуанцы мчались прямо на ощетинившиеся копья. В то же время арбалетчики, устроившиеся на крышах, уложили второй ряд всадников, и третий ряд наткнулся на гору трупов.
– Будь прокляты твои глаза, предатель! – заорал Каррара, обращаясь к Пьетро. – Я убью тебя!
– Попробуй! – отвечал Пьетро, не заботясь о том, чтобы изменить голос. Впрочем, Каррара уже забыл о нем. Пьетро проследил за взглядом врага. Каррара смотрел на ворота, через которые вошли падуанцы. Виченцианцы, ждавшие в засаде, теперь бросились опускать ворота, отрезая таким образом подкрепление.
Каррара в сердцах плюнул в сторону ворот. Пьетро знал, о чем думает падуанец. Если Падуе суждено победить, ворота должны оставаться открытыми.
– Задержите его! – крикнул Пьетро. Однако никого из его солдат поблизости не оказалось. Каррара пригнулся, и полдюжины стрел упало на землю, не задев его.
Десятки падуанцев застряли в стременах раненых или убитых лошадей. Они отчаянно пытались высвободиться и наконец отомстить. Каррара отдал приказ следовать за ним и поскакал к воротам. Сообразив, что будет, если подкрепление не сможет ворваться в город, падуанцы утроили усилия.
Пьетро заметил юношу, закрывавшего ворота перед целой армией захватчиков. Лицо юноши показалось ему знакомым.