Королевство грешников
Шрифт:
Ее блестящие черные глаза встречаются с моими. Но она отстраняется от моего прикосновения, и я замечаю, как дрожат ее губы.
Наклоняясь ближе, я беру ее за руку, чтобы приостановить ее работу, прежде чем обхватить ладонями ее щеки, чтобы у нее не было другого выбора, кроме как смотреть на меня.
— Почему ты вернулась? — Я повторяю приглушенным голосом.
— П-потому что… — заикается она, ее голос хриплый и дрожащий, как
Она опустила глаза.
Она испытывает ту же боль, что и я?
Я хмурюсь, прижимаясь своим лбом к ее. Я замечаю, как первая слеза скатывается по ее подбородку, и мое сердце тут же разбивается вдребезги.
— Где у тебя болит, Angel?
Взяв мою правую руку в свою, она кладет ее себе на спину. И тут я кое-что чувствую. Грубые порезы покалывают кончики моих пальцев так, что я чувствую их даже через одежду. Вот насколько они глубоки.
Мое тело леденеет от осознания того, что она страдает так же, как и я, но, в отличие от меня, ей не о ком заботиться, кроме самой себя. Она тоже пленница.
Оглядываясь на нее, по щекам которой текло еще больше слез, я прерывисто выдыхаю.
— О, Angel. — Я обхватываю пальцами ее лицо, зарываясь в ее гладкие, как шелк, волосы. — Тебе никогда не придется переносить это в одиночку. Позволь мне обработать твои раны, — шепчу я ей в висок. — Позволь мне…
Лаская ее теперь влажные щеки тыльной стороной ладони, я провожу ею по ее шее, двигаясь к задней части платья, пока не добираюсь до молнии. У нее перехватывает дыхание, когда я медленно опускаю его, пока оно не доходит до последней строчки.
— Иди сюда. — Я жестом приглашаю ее сесть ко мне на колени, и она садится, прислонившись спиной к моей груди.
В тусклом лунном свете, проникающем в темный подвал, я все еще вижу свежие и старые синяки и порезы на ее коже. Взяв аптечку первой помощи, я очень осторожно прижимаю влажный ватный тампон к ее свежим ранам. Я не пропускаю шипение боли, срывающееся с ее губ, заставляющее мое сердце биться быстрее, как будто это я страдаю.
Теперь я знаю, что она чувствует каждую ночь, когда приходит успокоить меня от боли. Я нажимаю снова, и она почти вскакивает с моих колен. Я мгновенно оставляю нежный поцелуй на ее старых ранах, отвлекая ее.
У нее перехватывает дыхание, когда она смотрит через плечо, встречаясь с моим темным взглядом.
— Просто почувствуй мои губы на своей коже, Angel. Сосредоточься на моих прикосновениях, и всякая боль
— Это то, чем ты занимаешься? — спрашивает она, наклоняясь ближе ко мне.
Я киваю.
— Всегда.
Кивая мне в ответ, она держит мою свободную руку и смотрит вперед. С каждым прикосновением я целую ее прекрасную кожу, наблюдая, как мурашки разбегаются по всему ее телу.
Несколько минут спустя, наложив повязку, я застегиваю молнию на ее платье, но она не встает с моих колен. Вместо этого она откидывается назад, положив голову мне на плечо.
— Пожалуйста, не заставляй меня снова уходить, — шепчет она, откидывая голову назад и глядя на меня.
Слабо улыбнувшись, я убираю волосы с ее лба, прежде чем запечатлеть на нем поцелуй. Одарив меня мягкой улыбкой, она прижимается ко мне еще теснее. Мои руки обвились вокруг нее, когда я клянусь защищать ее, несмотря ни на что.
Я всегда буду защищать тебя, Angel.
Я буду защищать тебя…
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
— Тебе следовало сказать ему прошлой ночью. — Игорь все еще пытается вразумить меня после того, что произошло прошлой ночью. — Он самый уважаемый член клуба, и услышать новости от одного из солдатов — это не то, чего Николай ожидал.
Я сижу рядом с ним за столом, зная, что у меня нет другого выбора.
— Как я уже говорил тебе прошлой ночью, теперь я пахан и я правлю Россией. Я ни перед кем не оправдываюсь. Это моя проблема, и я ее решу.
— Но ты не играешь по их правилам. Не привлекать его, когда он был паханом черт знает сколько лет, — это оскорбление для него и народа.
— Я что, похож на чью-то сучку?
— Когда дело доходит до подобных вещей, они старомодны и предназначены для участия…
— Просто заткнись, Игорь. Я разберусь с этим вопросом, потому что это мое дерьмо, а не их.
Я знаю, что Игорь не ошибается. Не только Николай, но даже другие бывшие бригадиры будут в ярости из-за того, что я не позволил им вмешаться. Они все еще думают, что они чертовски важны.
Игорь качает головой.
— Я говорю это для твоего же блага. Ты для них как свежая кровь. Они ищут любую причину, чтобы покончить с тобой, потому что ты — корень их разрушения, их падения.
Я хватаю его за плечо, нежно сжимая.
— Я справлюсь с этим. Я проходил через худшее, и это для меня ничто.
Похлопав его по плечу, я откидываюсь на спинку стула.
Он вздыхает, оглядываясь на дверь зала заседаний, пока его окружают мои охранники.
— Хорошо. Тогда разберись с этим.