Королева
Шрифт:
Елизавета присоединилась к группе у двери. Увидев ее, Мег присела в реверансе прямо посреди лужи, которая с нее натекла. Вода все еще капала с ее носа и подбородка.
— Травы для меня? — поинтересовалась Елизавета, растолкав Поупов и незаметно подмигнув девушке, когда та поднялась. — Как мило. Люблю луговые травы и смеси с чудесными запахами. Ты ведь об этом говорила, девочка? Как тебя зовут?
— Ах да, я говорила как раз об этом. Маргарет Миллигру, или Мег, так я зовусь.
— Сэр Томас, — проговорила Елизавета, поворачиваясь, чтобы смерить
Елизавета твердо намеревалась оставить Мег у себя, но это решение должно было выглядеть спонтанным.
— Ах, благодарствую, ваша милость.
Голос Мег прозвучал приглушенно, ибо она снова присела в реверансе и ее мокрые башмаки громко заскрипели.
— Поднимись, — сказала Елизавета. Она заметила, что даже дождю оказалось не под силу вымыть грязное лицо и одежду девушки, и побаивалась, что Би не позволит Мег остаться на ночь. По крайней мере, от Мег не несло лошадьми или потом. Напротив, она, словно орошенный сад, распространяла вокруг себя весьма приятные цветочные ароматы.
— Можешь войти, — продолжала Елизавета, — а твою лошадь мы поставим в конюшню.
— Стой на месте, — приказал сэр Томас. Он выставил перед собой обе ладони, словно ограждая дом от набега несчастной Мег и отменяя поспешное приглашение Елизаветы. — Я должен осмотреть этот мешок, юница. Миледи Елизавета, — продолжил он, вертя головой и хмурясь, — неужели вы так скоро забыли, что вам нельзя отрываться от нас — во всех отношениях?
— О, мой мешок, — с улыбкой проговорила Мег. — У меня есть еще две седельные сумки, полные корешков и ростков, милорд, и по весне я с радостью разобью цветник или грядки с целебными растениями, а еще посажу всевозможные пряности и приправы.
— По весне? — переспросил сэр Томас. — Речь шла не более чем о ночи на кухне.
Он гневно засверкал глазами, но Би как будто заинтересовалась, когда Мег развязала мешок и принялась рыться в нем, время от времени извлекая пучок какой-нибудь травы. Все это время девушка не переставала сыпать комментариями.
— Тут у меня душистые букетики от зимних недугов и рута, чтобы готовить бальзамы от пчелиных укусов, — сказала Мег, снова встретив взгляд Елизаветы широко открытыми глазами.
При упоминании о пчелах Елизавету всегда бросало в дрожь, хотя они ее ни разу не кусали. Когда Поупы дружно заглянули в мешок, Мег отважилась подмигнуть принцессе, повторив сигнал, который та посылала ей раньше.
— Вот эти семена пиона, — продолжала девушка, — добавляют в вино, и тогда они помогают от кошмаров, а базилик хорош для сердца, он способен развеять печаль. А это, милорд, полынь. Ее жгут, и она изгоняет из дома всех змей. Вот вам и защита для ее высочества.
Мег продолжала щебетать о своих травах, и вдруг Елизавета поняла, что девушка передает ей шифрованное послание. Защита от болезней и бед… укусов… кошмаров, печалей сердца и змей в доме. Мег Миллигру по собственному
— Даже родная сестра похожа на вас меньше, чем она, — прошептала Кэт, как только завела Мег в спальню Елизаветы и заперла дверь. Стояла поздняя ночь, и в комнате были только они втроем. Когда все отправились спать, Кэт забрала Мег с тюфяка, на который ту уложили у очага на кухне. — Не будь она мокрой, как мышь, Стервятница и Поуп тоже бы это заметили.
— Знаю, Кэт.
— Поэтому эта девушка нужна вам здесь, а не только потому, что она служила вашей тете? — спросила Кэт.
— Сейчас мне как никогда необходимо окружить себя людьми, которым я могу доверять… такими, как ты, Кэт, — ответила Елизавета и жестом указала Мег, чтобы та присела рядом с ней на скамью, которую они пододвинули к камину, чтобы погреться у слабого огня. Не стоит разжигать его слишком сильно, ведь Поупы думают, будто она давно спит и видит сны. Кэт поставила у очага трехногий табурет и плюхнулась на него. Теперь они сидели очень близко друг к другу.
— Я пришла, чтобы служить вам верой и правдой, ваше высочество, — проговорила Мег с таким пылом, что Елизавета была глубоко тронута. — Сказать по правде, леди Мария говорила, что если с ней что-нибудь случится — наверное, она уже поняла, что умирает, и хотела умереть, — я должна отыскать вас и попытаться вам услужить, никому не признаваясь в том, что знала Марию Болейн. А еще… — Тут голос Мег сделался холодным и твердым. Она подняла глаза и встретила оценивающий взгляд Елизаветы. — Если, как говорили вы и лорд Кэри, кто-то свел в могилу эту добрейшую леди — и хотел выставить отравительницей меня — я заставлю его поплатиться за это!
Елизавета стиснула ее ладони. Хотя она просила Гарри узнать у девушки, какие травы та давала ее тете, такая преданность помогла ей увериться в том, что Мег не имела никакого отношения к отравительнице, которую они поймали в погребе. Перед тем как наложить на себя руки, несчастная обнаружила неподдельный, первобытный страх перед кем-то, кого называла «она». Неловкая, располагающая к себе Мег не могла внушить такой ужас, Елизавета не сомневалась в этом. И все-таки она еще слишком многого не знала об этой травнице.
На миг их серьезные, изучающие взгляды встретились. Потом Елизавета выпустила руки Мег и сказала:
— Рада слышать, что ты осознаешь, как неуместно здесь любое упоминание о связи с Болейнами. Насколько я понимаю, сегодняшняя история об Уорикшире — чистый вымысел?
Мег кивнула, но ее взгляд затуманился, лоб прорезала морщина задумчивости, а голос стал тише. Она объяснила, что прошлое почти целиком стерлось из ее памяти после удара по голове.
— Но с тех пор воспоминания возвращаются ко мне туманными обрывками, ваше высочество. Иногда мне приходят в голову мысли, но я не знаю, откуда они и можно ли им верить.