Королева

Харпер Карен

Елизавета замерла как громом пораженная. Почему она не подумала об этом? Сестра присылала к ней королевского врача сразу после освобождения из Тауэра, куда Елизавету заключили из-за протестантского восстания Уайетта, виновницей которого Мария считала ее. Елизавета тогда медленно чахла — причем симптомы напоминали симптомы тетиной болезни — и при всех, кто ее окружал, публично открещивалась от страхов, что ее, возможно, отравили. В самом деле, едва взойдя на престол, Мария прогнала Елизавету с криком, что та заслуживает яда, и к тому же заявляла, будто Анна Болейн отравила Екатерину Арагонскую.

Благодаря заботам врача Марии и новой кухарки Коры

Креншоу, которая до сих пор служила в Хэтфилде, Елизавета поправилась. Веских доказательств того, что ей подмешивали яд, не было. Но что, если… Что, если королева Мария, не посмев разделаться с ней в Тауэре, все-таки решила каким-то образом избавиться от нее здесь? И что, если, когда Елизавета публично пожаловалась на здоровье, Мария решила не торопиться, но теперь, когда она сама заболела и, быть может, оказалась на пороге смерти, мысль о том, чтобы оставить страну протестантской королеве… О Всевышний, что, если королева Мария Тюдор, сжигавшая мучеников на костре, и есть та самая «она», которой отравительница боялась настолько, что выпила яду, лишь бы не стать мишенью ее гнева? Что, если Мария Тюдор решила перед смертью отомстить всем Болейнам?

— Я говорю, — повторила Би, внезапно оказавшись так близко к Елизавете, что та вздрогнула, — с вами действительно все хорошо, миледи? Вы побелели, как это льняное полотно для вышивки.

Елизавета взглянула на то, что поднесла к ее лицу Беатрис. Замысловатые стежки складывались в контуры плетущихся роз с шипами и тугими бутонами. Ветви оплетали друг друга, создавая подобие лабиринта, который все плотнее и плотнее закручивался к центру, где пустовало место для монограммы. На миг Елизавете показалось, что она упадет в обморок. Она сделала медленный глубокий вдох.

— Я уверенно иду на поправку, — заставив себя улыбнуться, объявила принцесса. — Сегодня утром у меня внезапно просветлело в голове, и мне было невыносимо лежать взаперти под тяжелым пологом в этой душной спальне. Я так изголодалась по свежему воздуху, что решила одеться без помощи Кэт, которая еще спала, и прогуляться.

— Платье в самом делезашнуровано довольно небрежно, — заметила Би, подозрительно поглядывая на Елизавету. — Но вам, право же, следовало надеть нижние юбки. Вы никогда не позволяли себе так безвкусно наряжаться. Кроме того, чтобы подышать свежим воздухом, вы могли просто высунуться из окна.

Би повела подбородком и метнула взгляд в сторону окон, в одном из которых появилась Кэт Эшли. Удивление слишком явно отпечаталось на ее широком лице. Кэт могла держать язык за зубами, но никогда (если только не надевала вуаль) не умела скрывать чувства под маской безразличия.

Елизавета изящно махнула ей рукой, и Кэт распахнула раму.

— Ах, вот вы где, ваше высочество! — крикнула служанка. — Поднимайтесь-ка теперь наверх и оденьтесь пристойно.

— Знаете, она права, — сказала Би, задумчиво прищурившись и еще раз обведя взглядом измятое платье и спутанные волосы Елизаветы.

Елизавета взглянула на безукоризненный остроконечный капюшон Би, на ее шапочку и богатое платье, и поняла, что сравнение явно не в ее пользу. Даже когда Би скакала верхом всю дорогу до Мейдстона, чтобы навестить семью сестры, по возвращении она выглядела мило и опрятно.

— Я сейчас же провожу леди Елизавету в дом и посижу с ней, чтобы вы отдохнули, госпожа Эшли, — обращаясь к Кэт, прокричала Би и помахала вышивкой, точно знаменем.

— Как мило с вашей стороны, — сказала Елизавета и взяла Беатрис под локоть, другой

рукой придерживая тяжелые юбки. Ей припомнилось, как отец говорил, что лучшая защита — это стремительное нападение. — Знаете, Би, последнее время мне недоставало вашего общества.

— Но по вашему виду не скажешь, что вам лучше. — Слова Би зазвенели в ушах у Елизаветы, отдаваясь болезненным эхом. — Вам следует немедленно вернуться в постель.

— Глупости. Просто головная боль изнуряет меня, вот и все, — не сдавалась Елизавета.

Они не спеша обогнули дом и вошли в парадные двери, где их встретил Томас Поуп. Сэр Томас стоял, уперев руки в бока, у подножья лестницы, и на лице у него было написано изумление.

Елизавета ни за что не показала бы этого, но у нее в самом деле болела голова, почти так же сильно, как сердце. Она выдавила из себя еще одну улыбку, расправила плечи и выпрямилась. В этот миг она впервые осознала, что ей придется делать, чтобы раскрыть заговор против Болейнов: надевать актерскую маску так же умело, как Нед Топсайд; не говорить фактически ничего, как та отравительница, которая потом убила себя, или лгать. И, как выразился Дженкс, пробираться вперед с помощью обмана или даже сделаться мелким воришкой. «Да, — размышляла Елизавета Английская, — я способна на все это, чтобы разгадать тайну и выжить».

Она делала маленькие шажки, надеясь, что никто не заметит, что на ней перепачканные грязью сапоги для верховой езды.

Елизавета Тюдор гнала своего крупного черного жеребца Грифона по дороге, ведущей к маленькому поселку Хэтфилд. Пасущиеся на лужайке овцы рассыпались во все стороны; принцесса мчалась так быстро, что Дженкс едва поспевал за ней. В последнее время Елизавета чувствовала себя в безопасности только здесь, на просторе, на знакомой земле, без строений и лесов, в которых могли скрываться ее враги. Она все еще не оправилась от того, что произошло в Уивенхо. Запертая в тесной клетке, Елизавета не знала, что предпринять, и эта беспомощность изводила ее.

Когда Дженкс поравнялся с принцессой, она натянула поводья.

— Поупы сегодня почти не отстают от нас, — заметил он, похлопывая коня по взмыленному крупу. — С тех пор как мы вернулись, они вам проходу не дают. Как вы думаете, ваше высочество, они что-то знают?

— Полагаю, наше рискованное предприятие сошло нам с рук. И должна признаться, что внимательно слежу за Поупами во всем, что касается пищи. Если я вижу, что ни один из них не ест какого-то блюда, я тоже его избегаю. Они считают, — с грустной усмешкой сказала Елизавета, — что я стала разговорчивее за столом.

— Если я могу что-нибудь сделать, вам стоит только…

— Мне в самом деле нужно послать тебя к какому-нибудь аптекарю с той проклятой стрелой. Я хочу знать, чем ее пропитали и каковы свойства этого вещества. Пропасть! Как бы мне хотелось раздвоиться: одна Елизавета отвлекала бы внимание Поупов, а вторая разгадывала…

Принцесса умолкла на полуслове. Ее осенило. Идея была сумасшедшая, но прекрасно сочеталась с другими навязчивыми мыслями, не дававшими Елизавете покоя в последнее время. Принцесса раздумывала над тем, чтобы отправить Дженкса за Мег Миллигру, которая сейчас наверняка ищет место, и Недом Топсайдом, который сможет притворяться, что он всего лишь ее шут. Но на самом деле Мег будет ее двойником и подсадной уткой, а Нед станет множеством разных людей — послужит для нее глазами и ушами, чтобы добывать сведения, когда ей самой будут досаждать Би и Поуп, в точности как сейчас.