Королева

Высоцкая Юлия

– Он твой сын? – неожиданно для всех, да и для себя тоже, спросил печально обреченным голосом король.

– Сына Риша я впервые увидела сегодня, я могу в этом поклясться с помощью магии.

– Можешь? – обреченность в голосе сменилась надеждой, но печальные нотки никуда не ушли. Кэриен слегка ухмыльнулся, Эллис никогда ничего не делает, если не уверенна в исходе.

– Клянусь, что сегодня впервые увидела сына Риша, – королева с легкостью сотворила магический символ, тот мгновенно вспыхнул светло зеленым цветом, что говорило о том, что клятва принята и поклявшийся не лжет. В очередной раз Кэриен поймал себя на том, что шестым чувством чувствует, что в этой истории все не так просто, но подкопаться вроде бы не к чему. Король вздохнул облегченно.

– Прости, но ты сама знаешь, история не знает серебряных драконов, а уж разный цвет глаз и волос. Риш сказал, что мать мальчика умерла во время родов. – А ведь она и в самом деле тогда умерла,

пусть не вся, но какая-то ее частичка умерла вместе с отказом от сына. Она вновь стала другой, в который раз за столь небольшую продолжительность жизни. Именно тогда, принеся такую жертву, она стала КОРОЛЕВОЙ, но ей ли она хотела стать, к этому ли шла, за этим ли выбирала свой путь. Эллис поспешила отогнать эти вопросы, подумать над ними еще будет время, а вот ее задумчивость, может вызвать новые подозрения.

– Ксан, я тебя прекрасно понимаю, и когда увидела Лекса, я, после того как удивилась этому факту, сама подумала о том, что ты непременно меня спросишь. – Эллис улыбнулась нежно, как когда-то, когда они только-только преодолели стоящие между ними преграды.

Теплый весенний ветер порывами прилетал с моря. Небольшие волны страстно им подгоняемые стремились как можно дальше омыть берег, но путь их непременно прекращался в шаге от места, где неподвижно застыла королева. Ее состояние совершенно не вписывалось в красоту окружающего мира. Ветер, стремясь ее ободрить, вздымал вверх серебро ее волос, запутывался в них, играл, но она и не думала замечать его ласковые объятия. Она смотрела вперед, на восходящее солнце, и красная дорожка на море, вопреки всем законам, вопреки волнам гонимым ветром, простиралась до ног ее величества. Королеве казалось, что стоит сделать шаг, и она окажется, на этом кроваво красном пути. А не сделала ли она этот шаг раньше, тогда, когда отказалась от своего счастья, тогда когда лишила своего сына матери? Имела ли она право так поступать, стоит ли счастье миллионов, счастья одного единственного человека? Не станет ли она кровавым тираном, стремясь благоденствовать этот мир, не потеряет ли себя? Она никогда не сомневалась и всегда смело шла вперед, не оглядываясь, считая, что бы не случилось все к лучшему. Но сейчас, стоя на берегу моря, слушая шум прибоя, смотря на лазурь весеннего неба, она впервые за много лет усомнилась. А перед глазами стояли сапфировые глаза сына, с интересом рассматривающего человеческую королеву. В них было лишь любопытство и ни тени узнавания, ребенок даже не подозревал, что ему представляют собственную мать.

Пять долгих лет пролетели для нее как миг, она старалась стать хорошей королевой, и многого достигла. Но что бы мир стал таким, как ей представляется, должно смениться не одно поколение людей. Доживет ли она до торжества своей политики, найдутся ли люди способные продолжить ее дело, и не ошибется ли она сама по пути? Она всегда была уверена, что способна выдержать одиночество и вечность, она стремилась к этому всю свою сознательную жизнь, и никогда не сомневалась, что с достоинством пройдет по этому пути. Впервые она засомневалась в своем выборе. Впервые ее покинула наивная вера в лучшее. Впервые хотелось все бросить и просто перестать существовать. Стоило лишь ступить в багряную воду, пока ее цвет не сменился золотом, взошедшего солнца. А в голове звучало лишь одно слово 'одиночество'. Только сейчас, вспоминая глаза сына, королева ощутила, как защемило ее сердце, а ведь она верила, что, будучи одна она не станет страдать…

'Ты не одна!', слова ворвались в ее сознание подобно урагану, и одновременно она почувствовала, как на ее плечо ободряюще опустилась рука. Эту руку она всегда узнает из миллионов, руку, что почти 6 лет назад ласкала ее тело, доставляя неземное наслаждение. Ни эту ночь, ни эту руку ей не забыть. Риш, ее дорогой сапфировый дракон, тот которого она не смела любить, тот с кем она не имела права быть, тот, кто вопреки всему стал отцом ее ребенка.

'У тебя есть мы!', и еще одна рука опускается на другое ее плечо, а слова звучат в голове так нахально. И эту руку она узнает всегда и наверняка, и этой руке доводилось ее ласкать, в очередном экспериментательском порыве. Рен, ее верный друг и товарищ, на которого всегда можно было положиться, если дело касалось выпивки, приключений и других безумств. О сколько раз за эти годы она изменяла с ним своему мужу, отнюдь не потому, что с супругом было плохо, или она любили этого бесподобно красивого демона, идеал ее мужчины, нет, с ним просто можно было попробовать то, на что ни с кем другим она никогда бы не решилась.

'Мы никогда тебя не оставим!', новый голос прозвучал в ее голове, новая рука легла на плечо. Багира, ее тоже ни с кем не спутать. Багира, ее первая подруга в новом мире, такая же ненормальная правительница, как и сама Эллис. Та, что всегда оказывалась, готова поддержать, посоветовать, помочь, утешить, и, конечно же, составить компанию в очередной шалости. Та, что всегда могла прикрыть спину, она и сейчас стояла позади,

крепко сжимая плечо королевы.

'Верь своему сердцу!', в этом был весь ее учитель, и его рука также присоединилась к трем предыдущим. Дэриэн, друид столькому ее научивший, ставший для нее не просто наставником, но и своего рода отцом. Именно он помог избежать ей стольких ошибок, и исправить еще большее число совершенных. Он тот благодаря кому, она до сих пор не сомневалась в том, что находится на правильном пути, и что сможет пройти по выбранной дороге до конца.

'Сестренка!', два голоса всплыли в ее сознании, и кровь, что текла по ее венам, забурлила, услышав родные голоса. Вампиры Ар и Ара, ее кровные брат и сестра, те, кто подарили ей свои знания, новую семью, и взял взамен частичку ее. Те кто пошли на опасный ритуал, потому что верили в избранницу Первых. Только благодаря этой своей новой семье она смогла скрыть свою беременность и стать матерью.

Королева стояла, боясь шелохнуться, прогнать это приятное ведение. Она ждала, но рука самого близкого ей человека, ее мужа, так и не легла ободряюще на ее плечо. Она по-своему любила мужа, а он просто сгорал от своей любви к ней, но при этом за все эти годы, так и не предпринял ни одной попытки узнать ее ближе, попытаться понять. Самый близкий и одновременно самый далекий человек, самый главный парадокс ее жизни. И почему он и его мнение оказались так важны для нее, почему она прилагала все усилия, что бы не причинять ему боль, не давать поводов для ревности. О, как же ей хотелось закричать в этот момент, но слова лишь шепотом сорвались с ее губ: 'Ксаниэль, но почему?'

Королева резко повернулась спиной к взошедшему солнцу. Подол платья и волосы подхватил очередной порыв ветра, одновременно обдав королеву отрезвляющей прохладой. Решение пришло мгновенно, и теперь ничто не остановит ее в стремлении понять свою жизнь и найти тот злосчастный смысл жизни, над которым бились мудрецы ее старого мира. Стремительные шаги к парку, прервало появление на пляже Кэриена.

– Эллис, – герцог хотел ей что-то сказать, но продолжить свою мысль не успел, ее величество жестом остановила друга.

– Я ухожу, – голос королевы был настолько отрешенным, что Кэриен мгновенно понял, что речь идет не о простом уходе с пляжа.

– Но… – слова застряли в горле, он впервые не знал что сказать.

– Помоги мне, ты единственный в этом дворце, кто способен меня понять,

– Эллис стремительно приблизилась к герцогу, а тот вновь вспомнил чувство безмерного удивления, которое с легкостью вызывала у него эта женщина в первое время после своего появления. – Сегодня, когда я сказала, что впервые видела сына Риша, я не солгала, но тебе следует знать, он и мой сын тоже.

Эти слова дались королеве слишком тяжело, и она замолчала, ожидая реакции Кэра, и давая ему время обдумать услышанное. Герцог неуверенно опустился на песок, и внимательно посмотрел на стоящую перед ним женщину, он знал, что она говорит правду, но больше всего на свете ему хотелось этого не слышать. Эллис упала на колени рядом с ним, ни капли, не заботясь о своем роскошном и очень дорогом наряде. Опустив на грудь голову, она, наконец, собралась с силами и продолжила:

– Я изменила Ксаниэлю лишь однажды, тогда когда тот мерзкий колдун похитил меня, я смогла убежать от него только благодаря вовремя подоспевшему Ришу, именно он сразился с ним. Ему это тоже далось не просто, и стоило всех магических сил. Но даже после этого мы не были уверены в своей безопасности, поэтому бежали прочь, пока не набрели на сторожку в лесу. К тому времени уже шел ливень, и мы насквозь промокли и замерзли. А когда попытались согреться, не удержались, чувства в стрессовой ситуации оказались сильнее разума. Но я никогда не забуду ту ночь, и никогда о ней не пожалею. А спустя 2 декады я поняла, что беременна. Я тайно убежала к Ришу и он подтвердил мои опасения, он всегда хотел что бы я осталась с ним. Но я не могла бросить королевство, и не могла позволить сделать то же самое ему, и он закрыл меня, так что бы никто больше не догадался о том, что я жду ребенка. Убить этого ребенка еще до рождения я тоже не могла. Легкое недомогание списывалось на последствие похищения и пережитого шока, а так же почти сформировавшуюся энергоструктуру. Ну а потом были пол года у вампиров, и рождение Лекса. Риш заранее нашел сыну кормилицу, а я попросила, что бы мне не показывали и не давали ребенка, я знала, что мне так будет проще пережить разлуку с сыном. Понимаешь Кэр, я сама отказалась от ребенка! Вчера, после того как я его увидела, я теперь не знаю, правильно ли я поступила, имею ли я право лишать своего сына матери? Стоят ли люди королевства, счастья моего мальчика? Правильно ли я поступаю, смогу ли я вообще сделать этот мир лучше и счастливее? Не станут ли мои благие намеренья кирпичиками в моей дороге идущей в ад? Я сомневаюсь, а нет ничего хуже сомневающегося правителя! Поэтому я и сказала, что должна уйти. Я должна понять, что смысл моей жизни, разобраться в самой себе, вновь поверить в то ради чего я живу, или прийти к обратному…