Королева викингов
Шрифт:
XXII
Ярл Говард имел еще одну сестру, сына которой тоже звали Эйнар. Это был тощий, скупой и резкий в обращении человек, носивший прозвище Эйнар Грубиян, однако, подобно своему кузену, он был признанным вождем, имевшим корабли и сильную дружину.
Когда он в дни зимнего солнцеворота гостил у ярла, Рагнхильд относилась к нему с явной симпатией, и они не единожды разговаривали между собой. Правда, таких бесед было меньше, чем с Эйнаром Хлеб-с-Маслом, и были они не столь продолжительными, ибо этот Эйнар был не слишком разговорчив. К тому же они никогда не оставались наедине, и о муже в этот раз Рагнхильд отзывалась только хорошо. Однако Эйнар
Весной Говард переехал в свое имение Стеннесс на Мэйнленде. На эту мысль его навела Рагнхильд. Конечно, тамошнее подворье находилось в стороне от других населенных мест, зато там он мог узнать, о чем думают люди, которым в других условиях было бы трудно встретиться с ярлом. И туда — конечно, о предстоящем переезде всем было заранее известно, — прибыл Эйнар Хлеб-с-Маслом с отрядом воинов, превосходившим численностью охрану.
Говард выехал ему навстречу. Битва оказалась непродолжительной. Говард вскоре пал, его воины разбежались, и Эйнар захватил землю, навсегда получившую название Поле Говарда.
Однако прежде, чем победитель смог добраться до подворья ярла, Рагнхильд собрала своих слуг и горстку дружинников, остававшихся при ней, и ускользнула на корабле через Широкий залив. Оттуда она сразу же послала за Эйнаром Грубияном.
Обитатели Оркнеев возмутились. Они в общем-то любили своего ярла, и к тому же он, насколько было известно, не сделал своему племяннику ничего плохого. Деяние Эйнара Хлеб-с-Маслом сочли дурным. Больше того, даже пошли разговоры о том, будто он заранее договорился о нападении с женой Говарда. Услышав об этом, Рагнхильд горячо заявила, что это ложь. Она не желала, чтобы ее считали пособницей убийцы. Наоборот, она приложила много усилий для того, чтобы возмущение против него стало еще сильнее.
Эйнар Грубиян откликнулся на ее просьбу и приехал. Рагнхильд сказала ему в присутствии многих свидетелей: то, что Говард остается неотмщенным, это великий позор, и она сделает все необходимое, чтобы восстановить справедливость.
— Тот, кто сделает это, станет пользоваться почетом в глазах всех добрых людей, — сказала она, — и станет ярлом.
Эйнар прищурился.
— Я слышал, госпожа, что ты не всегда договариваешь до конца то, о чем думаешь. Тот, кто сделает это, может просить большего, чем звание ярла. Он может рассчитывать получить тебя, что отнюдь стоит не меньше.
Она ответила ему медленной улыбкой и произнесла:
— Он будет достоин этого.
Он вскоре возвратился к себе, чтобы приготовиться. А Рагнхильд отправила человека с просьбой о помощи против Эйнара Хлеб-с-Маслом к Льоту Торфинсону, брату Говарда и Арнфинна. Он был высоким красивым мужчиной, и к нему хорошо относились все жители Оркнейских островов. Рагнхильд решила присмотреться к нему поближе.
XXIII
Ранней весной Харальд разослал гонцов к своим братьям, жившим в разных частях Дании, призывая их на новую встречу. Прибыли также братья королевы Ольв Корабельщик и Эйвинд Хвастун. На следующее утро после непродолжительного пира, которым была отмечена встреча, они собрались в доме Гуннхильд, где их не мог слышать никто посторонний.
Она подробно рассказала им все, что ей удалось узнать о Хоконе Воспитаннике Ательстана. То, что он был бесстрашен в сражении, они уже знали. А также и то, что сохранять свою королевскую власть ему помогали прежде всего те качества, которыми должен был обладать сын Харальда Прекрасноволосого. Ради власти он даже отказался от христианской веры и стал участвовать в обрядах язычников. Он
Все же у него имелись и скрытые слабости. Большой поддержкой для него служил ярл Сигурд из Хлади, король постоянно спрашивал у него советов, но Сигурд заметно старел. За доблестью и веселостью скрывалось сильное сердечное волнение — из-за Бога, от которого король отвернулся, но совсем не отказался, из-за священников-христиан, которые избегали его, и мирян-христиан, которые относились к нему с заметной холодностью, и из-за жены. В конце концов он женился впервые, и, похоже, удачно. Супруги проводили вместе немного времени, и лишь недавно королева принесла первого ребенка. Король же, похоже, совсем не думал о том, чтобы добавить к этой жене еще одну или нескольких женщин, которые связали бы его с родами более значительными, нежели род простого хёвдинга. Он всегда был опрометчив в своих словах и делах. Если Сигурд не имел возможности вовремя предупредить его о чем-то, он вполне мог резкими словами прогнать от себя возможного союзника. Пока что все это не имело такого уж большого значения, но могло быть использовано с толком.
— Мать, это важные сведения, — негромко сказал Гудрёд.
— И все это правда, — ответила она.
— Но как тебе удалось узнать все это, сестра? — резко спросил Эйвинд. — Во всем, что ты нам рассказала, ощущается отчетливый запах колдовства.
— Успокойся, брат, — прорычал Ольв. — Ты всегда мчишься прямо вперед, словно слепой боров.
— Ты же должен давно уже знать, как королева-мать собирает отовсюду по крошке правдивые сведения и сплетает их воедино, — умиротворяющим тоном сказал ему Харальд.
— Разве попусту я проводила дни и часы с этим его бывшим священником? — сказала Гуннхильд. — А также и многими другими, у которых было что мне сообщить. Я долго и старательно обдумывала все, что мне удавалось узнать. — А также кое-где побывать в снах, но об этом она говорить не стала.
— Тогда что же ты посоветуешь, мать? — спросил Гамли так же нетерпеливо, как это делал когда-то Эйрик.
— Не пытайтесь в ближайшее время снова свергнуть его, — ответила она.
Харальд кивнул.
— Нет, конечно, не в этом году. Мы заново начали собирать свои силы.
— И не в будущем году…
— Постой! — возмутился Сигурд. — И сколько же нам ждать?
Его непочтительность заставила всех нахмуриться. Могла разгореться ссора, впустую уйти время… Так что Гуннхильд пресекла такую возможность в корне:
— Но и не сидите без дела. Совершите несколько незначительных набегов — всего лишь два-три корабля, — быстро наскочить, нанести удар и тут же скрыться. Но, самое главное, сделайте так, чтобы они чаще видели приближающиеся драккары. Они зажгут свои сигнальные костры, все королевство возьмется за оружие — а потом увидят, что это было впустую, и так много раз. Мелкие викинги тоже приложат к этому руку, устраивая набеги на свой страх и риск, а от этого оборонять страну станет еще труднее. Но ведь норвежцы не смогут узнать заранее, насколько незначительными будут эти набеги и что для их отражения не стоит собирать силы целых областей. Через некоторое время Хокон устанет от бессмысленных вылазок. Я уже сказала вам, что он сейчас не столь терпелив, каким был поначалу. Кроме того, он считает, что у него есть более важные дела.