Королева мертвых
Шрифт:
В память намертво врезались те несколько слов, сказанных скрипящим, как старая телега, голосом. Детали утреннего пробуждения, наоборот, меркли. Парук куда-то брел, не разбирая дороги. Иногда он падал без сил на голую землю, надеясь, что смерть заберет его во сне. А когда все же просыпался, то не осознавал в первые мгновения, не только где он, но и кто он такой.
Жаль, такие мгновения длились недолго. Беспощадная память обрушивалась полноводным весенним потоком.
Он не охотился и не делал запасов. Если попадался ручей, Парук пил. Если – нет,
Во время гроз, когда небо гремело и вспыхивало, Парук остро ощущал себя мелким и ничтожным – одним против целого мира. Он знал, величественные предки взирают на него с небес с отвращением. Но ни одна молния так и не сразила его, не прервала путь.
Даерон был огромен. Парук помнил его величие даже на картах, хотя картографы Троллхейма всячески пытались исказить соотношение двух королевств не в пользу первого. Троллхейм рос ввысь, Даерон – вширь.
Луга сменились густыми, одетыми в молодую зелень, лесами. Паруку больше не грозила голодная смерть.
За исключением всадника, он не встречал иной нежити. Это было даже странно, словно истлевшие скелеты считали ниже своего достоинства связываться с ним. Они с братьями встретили мертвеца в дне пути от столицы мертвых, но Парук, сойдя с главной дороги, вероятно, так и бродил по окраинам королевства.
Его догадки подтвердились, когда лес расступился и на горизонте Парук увидел синюю полосу моря.
Бирюзовые просторы поразили его в самое сердце. Он разделся и вошел в воду, чувствуя, как безмятежные волны бережно омывают тело.
Наверное, вода была холодной. Наверное, в разгар лета она нагревалась так, что едва не кипела, но сейчас Парук не чувствовал холода. Он был родом с севера. Там сбивали корочку льда с воды прежде, чем начать умываться.
Дно ушло из-под его ног неожиданно. Он плавал куда хуже братьев. Уроки в детстве не пошли ему на пользу, хотя отец желал обратного.
Прости, отец. Это путешествие тоже было ошибкой.
Парук ушел с головой под воду и решил, что не будет сопротивляться стихии, позволив творить со своим телом все, что угодно, но руки и ноги задергались, зашевелились сами по себе, и мощная сила вытолкнула его на поверхность.
Привкус соли на губах напомнил о крови. Он упал на волны, словно на перину, которая качала и баюкала его истерзанное тело, как материнские объятия.
Парук не знал, сколько времени искал утешение у моря. Выбравшись на берег, он не стал натягивать на себя прежнюю, перепачканную кровью одежду. Он отыскал на берегу, среди черных скал, несколько подходящей камней и укрытие от ветра. Натаскал туда веток и далеко не с первой попытки, и даже не второй, ему все же удалось высечь искру. Низкий костер окутал теплом, а усталость подкосила.
Парук уснул там же, под укрытием черных камней, которые возвышались над ним, словно надгробие.
Впервые ему ничего не снилось.
Глава 4. Порт Новая Раллия
«Его высочеству,
Наследному
За Белым морем.
Дорогой Лиам,
наверняка, я буду не единственная и далеко не первая, кто сообщит вам, что в Серных пещерах действительно найдены золотые жилы. Совместными усилиями наши королевства добились успеха.
Благодарю за письма, которые ждали меня в Лиаттонском замке. Я провела за их чтением счастливые часы. Во-вторых, благодарю за книги. Именно этих мемуаров я лишилась на Геблинских болотах. Должно быть, вы правы, и разбойники соблазнились королевскими гербами на крышках сундуков. Бедняги, увидеть бы их лица, когда вместо сокровищ они нашли книги. Я не брала с собой в дорогу редкие экземпляры, благоразумно оставив их в замке.
Присланные вами книги куда ценнее тех, с обложками из дубленной телячьей кожи. Их точно не украшали драгоценные изумруды «цвета моих глаз». Приятно знать, что вы также высоко цените книги, как и я.
Мне жаль, что от вас не ускользнуло, что мои письма действительно становятся проще и короче. Путешествие измотало меня, это так. Природа Ораноса прекрасна в первые два дня. Вряд ли я смогу любоваться деревьями дольше. В Ораносе нет природного разнообразия, как в Раллии, где пустыни на юге, пастбища на севере, на востоке – океан, а на западе самый прекрасный в мире королевский замок.
Красочные горные пейзажи и лютые зимы достались Троллхейму, плодородные земли и густые леса – Даерону. Оранос лишь узкая полоса вдоль пролива Белого моря.
Раньше при слове «Оранос» представлялись хотя бы леса, поскольку древесина с древних времен была гордостью королевства, но теперь… Увы. Возможно, это путешествие было полезно и моему отцу. Мы воочию увидели, что деревья это не только цифры на бумаге, а живые существа, которые умирают по нашей воле. И они не растут так быстро, как бы нам хотелось.
Я стала больше понимать королеву-садовницу в ее стремлениях каждый день что-нибудь сажать, «чтобы мир менялся в обе стороны». Жаль, что я не могу поступить также. Моя забота о растениях в девяти случаях из десяти приводит к их скорейшей гибели. Стойкое десятое растение на загубленной мною клумбе, как правило, выкорчевывают садовники, приводя сад в надлежащий вид.
Вы зря волновались, ваше высочество, – мы с отцом, конечно же, не нарушали границ королевства. Мои письма задержались, не потому что я решила отвезти приглашение на нашу свадьбу королеве мертвых, хотя, конечно, такая подружка невесты поднимет меня на недостижимые высоты в сравнении с остальными светскими львицами.
Прежде всего, я хотела дождаться хороших новостей из шахт и только потом писать вам.
Вы правы, я дала слишком беглое описание лорда Конагана (хотя сам он предпочитает, чтобы его звали Риком), особенно если учесть, что мы прожили в его доме целый месяц. В свое оправдание, скажу, что большую часть этого времени хозяин дома отсутствовал.