Королева мертвых
Шрифт:
– Разве королева до сих пор жива? – спросил король.
Рик отложил вилку в сторону.
– Она не покидала своего замка за эти годы, Рик! – продолжал король. – Ни разу! У разведки есть все основания предполагать, что она наконец-то умерла. Бесповоротно.
– Разведка может ошибаться, – холодно ответил хозяин дома. – А той силе, что уже больше трех десятилетий правит Даероном, начхать и на время, и на саму смерть. А на твою разведку и подавно.
Король тоже отложил вилку и
– Прекрати, Рик, пока я снова не счел тебя сумасшедшим, как и тридцать лет назад. Мне нужна твоя помощь. Так уж вышло, что только тебе, проклятье, знаком путь через Ущелье Тьмы. Только ты сможешь провести отряд по ту сторону гряды.
– Ты уверен, Эдвард?
– Что дальше шахтеры справятся без тебя? Конечно, уверен.
– Я не об этом. Ты уверен, что готов к войне?
– Никакой войны не будет. Раллия начала высадку на побережье Даерона почти три года назад. Никаких поползновений со стороны трона Мельгарта не было.
– Это не трон Мельгарта.
– Не важно! Никто не вмешался в их действия. Я не верю, что трупы будут отстаивать с оружием в руках своих земли. Подумай, это же нелепо! Их место в могилах.
– Они бы с тобой не согласились. Что я получу взамен?
– А что ты хочешь?
Рик расхохотался.
– Ты никак возомнил себя всемогущим, Эдвард?
– Конаган… – тяжело вздохнул король и тут же исправился: – Рик, не забывай, что ты говоришь с королем. Я могу многое, хотя я, конечно, не могу вернуть тебе твою семью. Подумай, не спеши, и ответь, что я могу сделать для тебя?
– Позаботься о моих козах.
– Ты шутишь?
– Как верно заметила твоя дочь, я здесь один. Никого, кроме Стокера, у меня нет. Если я отправлюсь в горы, то отара останется без присмотра.
– Но я король, Рик! Не пастух.
– Никогда не поздно им стать, Эдвард.
Рик поднялся и достал из буфета три глиняных чаши. Лорна успела заметить в глубине полок хрустальные бокалы, но хозяин дома не взял их. Вино было в таком же глинянном пыльном кувшине.
Разлив по чашам вино, Рик взял одну в руки и кивнул королю. Эдвард медлил.
– А если серьезно? – спросил король, глядя на хозяина дома исподлобья.
– Сними свой запрет и дай мне уйти в Даерон, – ответил Рик.
О козах он говорил другим голосом, подумала Лорна.
– Ты так и не отказался от своих бредовых идей?
– Я дал обещание, Эдвард. И держу свое слово.
Лорна почувствовала на себе тяжелый взгляд отца.
– Ради тебя, дочка, – сказал он и потянулся к вину. – Я согласен, Рик… Это козья моча, что ли? – скривился король, хлебнув вина.
Рик развел руками.
– Жаркое у меня получается лучше, чем вино, не стану спорить.
Сам
– Послушай, на счет твоих коз…– начал король.
– Нет у меня никаких коз, – отмахнулся Конаган, снова открывая буфет.
На столе появились и хрустальне бокалы, и тонкая пыльная бутылка без этикетки.
– Неужели?… – пробормотал удивленный король.
– Из старых запасов, да. Все эти годы я ждал тебя, Эдвард.
– Тем не менее, ты совершенно зря палил по гонцам. Молодое поколение, – король указал на Лорну, – ничего не знают ни о твоем характере, ни о твоих выходках, Рик. Они действительно решили, что ты хотел убить их.
– Вот так пашешь десницей во благо короны, а через тридцать лет о тебе никто и не помнит. Помянем нашу молодость?
– Поминать не надо, а выпить можно. Мы ведь еще живы.
– Пока еще да, – согласился Рик, – но вряд ли это надолго…
– Ты все-таки сумасшедший, Конаган, – вздохнул король.
В пекло бледность, решила Лорна, и потянулась за второй порцией жаркого. Кажется, она все-таки станет женой Лиама.
Глава 2. В дороге
Если Парук и был в чем-то уверен тем утром, так в том, что Лили отвергнет его предложение руки и сердца. Как пить дать, откажет, думал он, покачиваясь в седле.
Ульрих и Клейон умчались вперед, их было хорошо видно на равнине. Впрочем, на сочувствие двух старших братьев не приходилось рассчитывать. Когда в детстве Парук слетел с необъезженной кобылы, братья хохотали до икоты над торчащей из ноги костью.
А те прыжки с крыши сарая в сугроб? Кто же знал, что снег под крышей не похож на пушистую перину? Парук, например, не знал. Потому и ушибся так, что вся спина превратилась в сплошной синяк. А братья? Хохотали, конечно. Так хохотали, что чуть сами с крыши не свалились. Но «чуть» не считается – не свалились же. Только он.
Парук размял затекшую шею, ослабил поводья и позволил кобыле идти следом за первыми двумя по ровной, без единой колеи дороге. Ничто не отвлекало его от безрадостных раздумий.
Если бы он мог каким-то чудом избежать гонки за избранницей, возможно, у него появился бы шанс. Если бы девушек можно было нагнать верхом, он бы, конечно, тоже справился.
Но никаких лошадей.
И почти никакой одежды.
Вот от чего Парук покрывался холодным липким потом.
Даже издали братья казались высеченными из камня статуями. Под рубахами бугрились рифленые мышцы, а руки были крепкими, как медвежьи объятия.
В ту ночь, когда Парук явился на свет, у Богов явно были дела поважнее.