Королева Червей

Крофт Эмери

Он скоро узнает.

Но сначала.

Я оглядела хижину.

Это место нуждалось в небольшой уборке для нас, чтобы у нас было хотя бы несколько дней, пока мы приводим себя в порядок.

Когда утренний тусклый свет наконец пробился сквозь деревья и заглянул в окно, хижина была убрана.

Маленький огонь теперь был довольно внушительным, и, порывшись в сосновых шкафчиках на крошечной кухне, я нашла эмалированные тарелки и кружки.

Я раздвинула шторы, чтобы впустить

воздух, и когда вышла наружу, услышав шорох, с удивлением обнаружила, что на пороге оставили корзину.

Я огляделась, но никого не было видно.

Посылка была аккуратно накрыта газетой, и я узнала запах свежеиспеченного хлеба.

Я сорвала бумагу, как только поставила корзину на стол.

Улыбка расплылась по моему лицу, когда я посмотрела на добычу:

— Мило, мистер Тейн.

В корзине лежал длинный французский батон, щедрая порция сыра в герметичном пакете, банка горошка, сверток с двумя свежими рыбинами и бутылка молока.

Я была в восторге, когда вдобавок к подаркам моего щедрого соседа нашла в шкафу несколько пакетиков сахара и кофе.

В общем и целом, этого пропитания было достаточно для наших нескольких дней отдыха.

Ксавьер заворочался во сне, и я улыбнулась:

— Наконец-то!

Теперь все, что мне нужно было сделать, это подлатать его и немного отдохнуть.

— Туже, Пуговка. Не волнуйся, я не сломаюсь.

Ксавьер рассмеялся, когда я завязывала концы бинта.

Рана снова начала кровоточить, и после того как я сменила повязку, я настояла на том, чтобы наложить еще один бинт поверх повязки, чтобы усилить давление на рану.

Я хмыкнула и протянула ему свежую футболку, когда закончила:

— Больно?

Он натянул футболку:

— Не так больно, как твоя измена.

Это замечание застало меня врасплох, и мои щеки вспыхнули.

Я отвернулась от него.

Уф, только не это снова!

Он тут же схватил меня за руку и притянул к себе:

— Эй, иди сюда!

Несмотря на потерю крови и большую зияющую рану на плече, сила Ксавьера, казалось, ничуть не уменьшилась.

— Ксавьер, не надо!

К удивлению, его губы коснулись моей щеки в нежном поцелуе:

— Я люблю тебя, и я знаю, что ты ненавидишь меня за то, что я сделал. Но ты также должна знать, что я сделал бы это снова без колебаний, если бы пришлось.

Мое сердце забилось чаще, когда его губы задержались на моем лбу:

— Ты принадлежишь мне, Клео. Во мне нет ни капли раскаяния за то, что я сделал с тем ублюдком. Тебе никогда не следует недооценивать то, на что я пойду, чтобы удержать тебя.

Мой взгляд был прикован к его.

Полагаю, это нужно было сказать за последние 8 месяцев или около того.

Это была угроза,

объяснение и признание в любви в истинном стиле Ксавьера.

Мои губы растворились в его, и по какой-то странной причине я наконец почувствовала свободу от гнева, который держала на него.

— Больше никогда никого не будет, обещаю, — я поцеловала его снова. — Я тоже тебя люблю.

Ближе к вечеру Ксавьер запустил генератор, о котором я не знала, и у нас появилось электричество.

(Слава богу за это!)

У нас была горячая водопроводная вода, что означало горячую ванну, и немного света от одинокой лампочки.

Поздно вечером мы оба долго отмокали в единственной старинной ванне, пока вода не стала теплой.

У Ксавьера хранилась кое-какая старая одежда в металлическом сундуке.

Его длинная толстовка мне вполне подошла, и она сгодится, пока мы не достанем нормальную одежду.

Мы ели хлеб и сыр перед маленьким камином, и компанию нам составляли лишь звуки птиц в гнезде неподалеку да ночные насекомые, жужжащие снаружи.

Интимная тишина, которую мы делили, была идеальной.

Я прислонилась к Ксавьеру и прижала одеяло к нам:

— Как твое плечо?

Он улыбнулся:

— Болит, блядь, адски, но я выживу.

Его пальцы задержались на кончиках моих волос.

— Они не знают, что ты всего лишь ранен, ты в курсе?

Пальцы Ксавьера накрутили прядь моих волос:

— Что это значит?

Я переключила внимание на него:

— Тео не знает, что ты жив. Твоя кровь там, вероятно, повсюду, и этот идиот не видел, как мы выбрались.

Его глаза сверкнули в свете огня:

— И?

— И они не знают обо МНЕ.

Улыбка появилась на его красивых губах, пока его пальцы продолжали нежно перебирать кончики моих волос.

— Моя умная маленькая Клео. Я вижу, к чему ты клонишь, но ответ — нет.

Я высокомерно шмыгнула носом и перевела взгляд обратно на пляшущее пламя.

— Я все решила.

Я снова повернулась к нему, и наши взгляды встретились.

Теперь я понимала, что имел в виду Ксавьер, когда говорил, что мы больше похожи, чем я осознаю.

— Я твердо намерена довести это до конца, с тобой или без тебя.

Он рассмеялся, несмотря на мой нарастающий гнев:

— Каков твой план, дорогая?

Я наклонилась, и мои губы задержались над его губами.

Мое тело пульсировало от неоспоримой потребности в нем прямо сейчас.

— Это на потом, Папочка. Как ты себя чувствуешь?

Честно говоря, я была чертовски возбуждена после всего этого насилия.

Я застонала, когда наши губы покусывали друг друга, и моя рука скользнула к переду его шорт.