Король Терний

Атлед Элис

Немного помедлив и поняв, что у меня нет никакого предмета, с помощью которого можно сотворить заклинание, вроде того же зонта, я вышла из комнаты. Ну, я по крайней мере могу поднимать вещи в воздух и швыряться ими, для этого мне проводник не нужен. Нет, надо верить учителю. Если он сказал, что эта тварь не сможет пролезть в окна и двери, то так оно и есть. Так я думала до того, как увидела, что из дыры в полу, в облаке пыли, поднимается мой самый страшный кошмар во плоти. Я видела только его спину и затылок, и зрелище было еще то: сквозь рваный кожаный плащ было видно пожелтевший позвоночник и ребра, кожа и мясо лоскутами свисали с него, оголяя

кости. «Ну да, — пронеслось в голове, — дверями и окнами ему пользоваться ни к чему, если он может проделать в полу огромную дыру и забраться сюда через нее». Раздался еще один раскат грома, и я рванула обратно в комнату, захлопнув дверь. Вряд ли это его остановит или сильно задержит, учитывая его силу и то, что он был больше любого смертного.

— Так, народ, алярма, — я подбежала к окну. — До ветки допрыгнете?..

— А что случилось?..

Из коридора послышался рев, больше похожий на медвежий.

— К нам пришел убийца, и вам лучше поспешить. Здесь есть карниз, давайте, по одному.

Я стояла у окна, помогая им по очереди взобраться на подоконник и не упасть. План состоял в том, чтобы воспользоваться окном в холле третьего этажа, за пределами квартиры учителя, и бежать.

— Я боюсь высоты, — спокойно выдала Рада.

— А серийных убийц, пришедших прямиком из твоих кошмаров, не боишься?..

Она молча, без моей помощи, забралась на подоконник, перелезла на карниз и стала двигаться в сторону всех остальных. Сейчас была бы моя очередь, если бы не зомби-локомотив, вынесший дверь в гостиную с одного удара. Прямо на меня уставились два глаза, поблескивающие в полутьме коридора.

— Ух ты, а я и забыла уже, какой ты красавчик, — не понимая собственных слов, выдала я и отправила в полет кресло, под которым прятались коты и, оставшись без защиты, разбежались подобно тараканам. Выигранное время я постаралась потратить с пользой, взобравшись на подоконник и перебравшись на карниз. Плоскость опоры оказалась много уже, чем я себе представляла, в лицо тут же ударил дождь, стекая потоками по щекам, лбу и подбородку. Я вжалась спиной в стену, продвигаясь все дальше. Карниз был мокрым и скользким, и я боялась, что не смогу удержаться и… Я посмотрела вниз. Еще никогда третий этаж не казался мне таким высоким. Да, вряд ли я умру, но я больше не в теле кошки. Если упаду — сломаю ногу, возможно, не только ее.

Вдруг из окна высунулся по пояс убийца. Он увидел меня и, вытянув руку по направлению ко мне и зацепившись за край платья, потащил на себя. Я не удержалась и, не найдя, за что можно зацепиться руками, полетела вниз. Я смотрела на удаляющегося монстра, в руке которого остался клочок черной ткани моего платья. Приземление было жестким. В основном если сравнивать с моей мягкой кроватью. Почва совсем размякла от ливня, да и я упала прямо в лужу, но это была явно не кровать. Боль медленно расползалась по телу. Я еле перевернулась на живот и попыталась подняться. Вышло не очень хорошо. Точнее, вообще никак не вышло. Конечности отказывались слушаться, и я никак не могла их напрячь, они были каким-то мясными лианами, но никак не руками.

Позади меня раздался такой звук, будто кто-то уронил с крыши мешок кирпичей. Я оглянулась. Ко мне шел человек с двумя белыми светящимися глазами. Когда он подошел на достаточное расстояние, чтобы достать меня, монстр схватил меня за шкирку и потащил к дубу, что находился от нас в десятке метров. Веревки при нем не было, и этот факт заставил меня произнести такую фразу:

— Скажи мне, что не

на своих кишках меня вешать будешь…

Мы обошли дуб, и я увидела, что на ветке уже висела петля. Я стала лихорадочно искать что-нибудь, чем можно было кинуться в этот ходячий труп, но на этот раз мания учителя к идеальному порядку сыграла со мной злую шутку. Веревка обвила мою шею, и монстр, затянув петлю потуже, отправил меня в свободный полет.

Я, конечно, знала, что повешение — далеко не самый приятный вид казни. Я знала, что петля сдавит мне горло, как только я потеряю опору. Что вдохнуть будет просто невозможно. Но чтобы настолько… И что будет боль, я не знала. Когда мой труп снимут с дерева, на шее абсолютно точно останется синий след от веревки.

Я делала бесполезные попытки вдохнуть, болтаясь из стороны в сторону. Легкие будто охватило судорогой. Я попыталась просунуть пальцы под петлю, но она была слишком тугой. Убийца смотрел на это, не отрываясь ни на секунду, и мне начинало казаться, что он улыбается. Эта рваная щель, через которую были видны редкие острые зубы, всегда у него была, но сейчас она смотрелась по-особенному зловеще.

Когда я наблюдала за смертью Солара, мне было интересно, почему он не сопротивлялся. Почему не кинул в учителя увесистой веткой, что валялась неподалеку. Но сейчас я ясно поняла: когда ты болтаешься вот так вот в петле, даже если ты еще не смирился со своей смертью, ты банально не можешь сосредоточиться и сообщить предмету нужную силу. И в нужную сторону. В глазах начало быстро темнеть, я перестала сопротивляться, отпустив веревку. В первый и, видимо, последний раз чувствую себя такой тяжелой. Я закрываю глаза, еле-еле замечая резкое движение перед глазами. Монстр будто тонул в чем-то прямо на земле.

Я обнаружила себя сидящей за столом. За пустым столом, в своем старом доме. Рядом сидели родители, брат и сестра, Лора. Остальных видно не было.

— Прискорбно, весьма прискорбно, — начал отец, и мать шикнула на него.

— Роджер, это совсем не то, что она хотела бы сейчас услышать! Не волнуйся, милая, — она мило улыбнулась мне. — Все в порядке, и ты теперь с нами…

— Но у меня еще есть дела… Как мне отсюда выйти?

— Бридж, детка, какие у мертвых могут быть дела?

— Но я не умерла. Я не чувствую себя мертвой.

— Хорошо, — она была терпелива со мной, как с маленьким ребенком, у которого никак не выходит выучить алфавит. — Что последнее ты помнишь?

— Мы болтали с друзьями, — соврала я.

Мать зацокала языком, отец издал короткий смешок.

— Врать бесполезно, — сказал брат, смотря в пустоту за окном. — Ты не оживешь только от того, что отрицаешь свою смерть.

— Тебя повесили.

— Лора!

— Мам, но это правда.

— Расслабьтесь, я не умерла.

Они все, кроме, пожалуй, брата, который продолжал сверлить взглядом окно, посмотрели на меня, словно я была сумасшедшей.

— Если бы ты не умерла, то не сидела бы здесь, — критично заметил отец.

— Да вся наша семья уже заведомо трупы…

— Не говори так, Джеймс.

— А что это, собственно, было? Тот мужик с фонариками вместо глаз.

В их взгляде появилось сочувствующее сожаление.

— Это то, что не остановится, пока не перебьет всех нас.

— Ну, это и умственно отсталому понятно. Кто он? Или вы тоже не в курсе?

— Мы… Мы не уверены.

— То есть не знаете? — похоже, никому из них не было приятно признавать свою неосведомленность в таком важном, жизненно важном, вопросе.