Король и Дева
Шрифт:
Разведчики тут же выдвинулись, решив не терять времени. Они шли ближе к скалам, где, благодаря каменистой почве, пепла почти не было, и из выжженной изможденной земли с истинно гномьим упорством вылезали редкие травинки.
Осторожно прошли у подножия Вороньей скалы, где в широкой водной петле, прямо под их ногами, лежали развалины когда-то великого города людей. Свободолюбивая Руна, негодуя на злую судьбу, тщетно пыталась вырваться из душного каменного плена — ее грохот сопровождал разведчиков всю дорогу.
«А ведь тот, кто решил основать здесь Дейл, хорошенько
Так оно и было долгое время. Но иногда даже самые верные решения не спасают и не предотвращают неотвратимого…
Обломки городских стен, крепости и строений чернели, как больные зубы, все время ноющие, не дающие покоя. Горем и бедой несло от этих руин…
Речка возле города разливалась привольнее, и единственным звуком, нарушающим неживую тишину, был слабый плеск воды. Но в ушах у девушки били погребальным звоном колокола, рвали душу крики и стоны умирающих, обожженных так сильно, что человеческое сердце останавливалось, не выдержав запредельной муки. Пламя дракона не погасло здесь до конца — кое-где из черных трещин, тут и там рассекавших землю, все еще сочился дым. Земля все еще горела, словно дракон нанес ей незаживающие раны. Да, так было и с людьми — в Эсгароте рассказывали, пугая предстоящими опасностями, что ожоги от драконьего пламени кровили, не затягиваясь, и жизнь обреченных превращалась в мучительную отсрочку перед неумолимой смертью…
Даже Фили и Кили притихли, переглядываясь, а Балин, отвернувшись, сердито провел рукой по лицу. Когда-то здесь жили его добрые знакомые, а может и друзья. Не здесь ли погибла его жена? .. Об этом уж точно не спросишь.
Постояв немного молча, отдав дань памяти погибшим, они решили проверить Малый Южный отрог. Добравшись до него, схоронившись за большим камнем, высмотрели ровное круглое отверстие в скальной стене.
— Прям как моя норка! — прошептал Бильбо. — Только жаль — совсем не такая уютная и дружелюбная…
Из дыры вырывался исток Быстротечной, и оттуда же шел белый пар и валил темный дым, весьма едкий.
— Дымок! — заявил сразу повеселевший хоббит. — Значит, Дракон в горе!
— Не будь наивен! — оборвал его Балин, огладив бороду. — Одинокая Гора заполнена его зловонным дыханием! А он сам может быть где угодно, даже прямо над нами!
Бильбо в ужасе уставился в небо над головой.
Около входа, нахохлившись сердито и устало свесив широкие крылья, сидела черная птица — большой ворон с отливающими синевой перьями и острым взглядом черных глаз. Он, наклонив голову вбок, пристально уставился на разведчиков. Резко взмахнув крыльями, отогнал от норы дрозда, тоже наблюдавшего за гномами со странным, зловещим вниманием. Поклекотав друг на друга и потеряв пару перьев, птицы разлетелись в разные стороны, но победа явно осталась за вороном.
Разведчики в недоумении переглянулись. Птицы всем показались весьма разумными. Что, если они вели наблюдение за гномами и теперь полетели
Что ж, и отряд вернулся к Торину с докладом. Теперь оставалось делать короткие, осторожные вылазки, искать боковую дверь и ждать заветного дня Дьюрина.
Эта ночь оказалась самой темной и тяжелой за все время их пути, подвинув с пьедестала холодные Мглистые Горы и недружелюбное мрачное Лихолесье. Гномы были опечалены, но никто не упал духом, хотя они оставались все так же далеки от своей цели, как и в начале похода.
Тяжело вздохнув о своем, Торин переговорил с Балином и Двалином. Они решили наутро перенести лагерь левее, где было больше зелени для пони и лучше укрытие и от птиц, и от возможных вылазок дракона. Оглядев своих, Торин разрешил и развести костер, и приготовить еду…
– Преданность, честь и горящее сердце, — ответил Торин на взгляд Жанны. — Да я настоящий богач! Этого не купишь за все золото Эребора!
Жанна сидела, обхватив колени и глядя в огонь. Огонь… Мертвый Дейл не уходил из памяти. Гном притянул девушку к себе.
Лагерь спал, только Торин и Жанна так и сидели у костра, коротая ночные часы и находя опору в соприкосновении тел и душ.
Наутро, едва рассвело, резкий шорох крыльев вспорол сонную тишину, заставив всех вскинуть глаза. Ворон с парой седых перышек на шее — тот же или все-таки другой, еще крупнее? — безошибочно спикировал с высоты прямо на плечо Торина. На других он и не взглянул. Гномы, отшатнувшись вначале, кинулись вперед, готовые прибить наглую птицу. Торин же предостерегающе поднял руку, упредив необдуманный шаг. Важный ворон не торопясь почистил нос, пригладил клювом длинные перышки — словно одернул парадную одежду, — встряхнул и расправил в стороны мощные крылья, словно накинув на плечи гнома диковинный плат. Торин, чуть вздрогнув и расширив глаза, склонил голову.
— А… Да! Все верно! — пробормотал он.— И я рад встрече с тобой, Роук, сын Карка!
Гномы в ошеломлении наблюдали за ними.
Торин же, помолчав и будто прислушиваясь к чему-то, добавил:
— И что ты предлагаешь? Дверь снаружи почти не видна… А сколько их? Ну, коли так… Благодарю за службу!
Гном почесал горло странной птице, во взгляде которой вековая мудрость, подобная эльфийской, мешалась с живым человеческим любопытством.
— Семья Роака так много веков доблестно служила Королям Подгорного Царства, — негромко объяснил Торин. — И не забыла об этом и по сей день. Вороны готовы с честью продолжать выполнять свой долг, даже если наше королевство и лежит сейчас в руинах.
Ворон потянулся вслед за рукой гнома. Резко наклонил голову вправо, потом — влево. Провел клювом пару раз по темным волосам, будто расчесывая их; легко дернул косичку с серебряной заколкой, заставив Торина насмешливо фыркнуть; каркнул довольно, как-то даже с любовью. Потом взлетел, тяжело оттолкнувшись когтистыми лапами, и быстро скрылся с глаз.
Король широко улыбнулся, как не улыбался уже очень давно. В руке его появился заветный ключ и, подкинув и поймав его, Торин заявил уверенно: