Король Гарольд
Шрифт:
Перенесемся на восемь веков назад и пойдем невидимкой в так называемую разрисованную комнату Вестминстерского дворца. В глубине этого продолговатого, высокого покоя стоит, на эстраде под королевским балдахином, смертный одр Эдуарда.
У ног умиравшего стоял Гарольд. С одной стороны виднелась коленопреклоненная фигура Юдифи, супруги Эдуарда, с другой - Альреда. Тут же, возле изголовья, стоял Стиганд, а за ним находились Моркар, Эдвин, Леофвайн и другие таны.
В стороне лейб-медик короля готовил какое-то укрепительное лекарство, а в глубоких оконных нишах жались друг к
Король лежал с полузакрытыми глазами, но дышал тихо и правильно. Два предыдущих дня он лежал без сознания, но в этот день он сказал несколько слов, доказывавших, что он пришел в себя. Рука его покоилась в руке королевы Юдифи, которая горячо молилась за него вполголоса. Он вдруг раскрыл широко глаза и взглянул на нее.
– Ах!
– шепнул он.
– Ты все такая же кроткая!. Не думай, чтобы я тебя не любил... В горних обителях ты узнаешь все прошлое!
Королева подняла к нему прекрасное лицо, и он, благословляя, положил руку на ее голову. Потом он подозвал вестминстерского отшельника, снял заветный перстень и проговорил чуть слышно.
– Пусть эта вещь хранится в храме в память меня.
– Теперь он доступен для нас - говори, что надо!
– шептали Стиганду или Альреду таны. Стиганд, более смелый, наклонился над королем.
– О, государь, - начал он, - ты теперь меняешь земную корону на небесный венец - вспомни же о нас и скажи нам, кого бы ты желал видеть своим наследником?
Король сделал нетерпеливое движение и королева с упреком взглянула на Стиганда, нарушавшего покой умирающего. Но вопрос был слишком важен, чтобы оставить его нерешенным: таны подняли ропот, в котором слышалось имя Гарольда.
– Подумай, сын мой, - увещевал Альред дрожащим голосом.
– Молодой Этелинг едва ли способен править Англией в опасную минуту.
Эдуард кивнул утвердительно головой.
– Ну, в таком случае, - раздался вдруг голос лондонского правителя Вильгельма, норманна, который хотя сто" ял почти сзади всех, но чутко всматривался и вслушивался во все происходившее, - если у тебя, государь, нет законных наследников, кто был бы достоин быть твоим преемником, как не твой родственник, герцог Вильгельм норманнский?
– Нет, нет, мы не хотим и слышать о норманнах!
– заговорили таны, лица которых приняли мрачное выражение.
Лицо Гарольда пылало, и он машинально ухватился за рукоятку ятагана. Он ничем не выказал, как был заинтересован решавшимся вопросом.
Король, очевидно, старался собраться с мыслями, между тем как Альред и Стиганд все еще наклонялись над ним: первый - с выражением нежности и глубокой душевной скорби, второй - с видом напряженного любопытства. Эдуард наконец приподнялся немного и, указывая на Гарольда, промолвил:
– Я вижу, что вам дорог граф Гарольд - будь по-вашему... je l'octroie!
С этими словами он снова опустился на подушки... Юдифь громко вскрикнула: ей показалось, что король уже умер.
Лейб-медик протиснулся сквозь заволновавшуюся толпу.
– Воздуха, воздуха, дайте ему воздуха!
– крикнул он бесцеремонно, поднося лекарство к губам короля.
Толпа
Уходившие почти уж достигли дверей, когда вдруг какой-то могильный звук заставил их оглянуться: король сидел на постели и ясным, спокойным взором окидывал все собрание.
– Да, - проговорил он звучным, сильным голосом, - я не знаю - сон ли то был или видение, но я должен рассказать это и молю Бога подкрепить меня, чтобы я мог выразить то, что давно смущало меня.
Он замолк на минуту и затем продолжал:
– Тридцать два года тому назад, в этот самый день, я встретил у Сены двух отшельников, одаренных даром пророчества. Они сказали мне, что Англию постигнет большое горе... вот их слова: "После твоей смерти Бог предаст твою родину ее врагу". Я спросил: нельзя ли предупредить эту горькую участь? Нельзя ли моему народу избегнуть этого бедствия посредством покаяния и молитвы? Но пророки ответили: "Нет! бедствие тогда только прекратится, проклятие будет снято с твоего народа только тогда, когда от одного молодого дерева будет сорвана зеленая ветвь, которая потом сама собой опять срастется с деревом и даст цветы и плод..." Перед тем как я заговорил теперь я видел этих отшельников у моего одра со смертельно-бледными лицами.
Он говорил так твердо и с таким сознательным видом, что все оцепенели от ужаса.
Но вот голос его дрогнул, глаза неестественно расширились, седые волосы как будто встали дыбом... он начал корчиться в предсмертных судорогах, страшно метался и произносил отрывистые фразы.
– Сангелак! Сангелак!
– хрипел он.
– Кровавое озеро... Он спустился с неба, чтобы сражаться с нечестивыми... и гнев его сверкает в мече и огне... Горы преклоняются перед ним... а под ним непроглядный мрак!
Тело его вытянулось, взор сделался неподвижным и Гарольд набожно закрыл ему глаза.
Изо всех присутствовавших улыбался скептически только один Стиганд.
– Неужели вы пугаетесь бреда умирающего старика?
– заметил он присутствующим с презрительной насмешкой.
ГЛАВА II
Витан, который должен был решить вопрос о выборе нового короля, немедленно был собран, так как все члены его заранее съехались в Лондон, по случаю болезни короля, освящения вестминстерского храма, а также вследствие того, что Витан ежегодно собирался около этого времени для обсуждения государственных дел.
Гарольд женился на Альдите, чем и прекратил противодействие со стороны Моркара, Эдвина и союзных с ним графов, так что выбор его был единодушно утвержден Витаном. На другой день погребения Эдуарда происходила коронация Гарольда, чтобы предупредить норманнские интриги.
В собор Вестминстерского храма, выстроенного не то в немецком стиле, не то в римском, были собраны все именитые люди государства, чтобы отдать величайшую честь своему избраннику. Гарольд был, за исключением Сердика, единственным подданным, избранным на царство.