Король чародеев
Шрифт:
– Откуда вам известно мое имя? – спросила она. – Вас прислал Гэвин?
– Ваш брат рассказал мне, где вас можно найти, – уклонился от прямого ответа незнакомец.
– Он здоров? Вы привезли от него письмо?
– Он здоров, но письма нет. Я приехал, чтобы попросить вас оказать медицинскую помощь одному очень нуждающемуся в ней человеку.
Микаэла с досадой прикусила губу. Брат, должно быть, рассказал ему о ее познаниях в медицине, но Гэвин не знает, с какими трудностями она здесь столкнулась…
– Мне запрещено заниматься медицинской практикой, –
Давая понять, что разговор окончен, Микаэла направилась к кровати, на которой лежал раненый шотландец, и пощупала ему лоб. Несчастному явно требовалась помощь хирурга: у него был сильный жар.
– Мать Агнесса прислала раненым лекарство, – сказала подошедшая сестра Алиса и поднесла к губам мужчины деревянную чашку. – Этот настой трав на вине с сахаром снимет боль. И еще настоятельница просила передать, чтобы вы ни в коем случае не меняли раненым повязки – она хочет сделать это сама.
– Тем лучше! – ответила Микаэла. – Но подскажи ей, что одному из раненых нужно дать снадобье от жара, потому что его рана воспалилась. Ее надо обязательно очистить от гноя, для этого, возможно, потребуется помощь хирурга.
– Что нужно раненому, решать не вам, а доктору Джеймсу! – раздался за спиной Микаэлы раздраженный голос настоятельницы. – А он, к вашему сведению, считает нагноение полезным!
Обернувшись, Микаэла увидела мать Агнессу, которая незаметно вошла в палату через другую дверь и с оскорбленным видом застыла в проходе, сверля Микаэлу злобным взглядом. Из-за ее плеча выглядывал маленький темноволосый и смуглолицый отец Ансельм, его карие глазки источали холод.
– Итальянские медики настоятельно советуют очищать гнойные раны, – заметила Микаэла. – Мне кажется, эта процедура значительно облегчит состояние нашего пациента и снимет жар.
Мать Агнесса гневно сверкнула глазами.
– Леди Микаэла, позвольте напомнить вам, что здесь никому не нужны ваши медицинские советы! Доктор Джеймс – достаточно знающий и опытный врач, чтобы обходиться без ваших рекомендаций. И если вы сейчас же не прекратите вмешиваться в ход лечения, то будете с позором изгнаны из нашей больницы или еще того хуже!
– Что вы имеете в виду? – нахмурилась Микаэла.
– Вас отлучат от церкви! – вмешался в разговор отец Ансельм. – Обдумайте свое поведение – и помните, что доктор Джеймс постоянно о вас справляется. Нам стало известно, что вы тайком меряете больным пульс, осматриваете их, как женщин, так и мужчин, и даже исследуете мочу. Это может делать только дипломированный врач, допущенный к работе гильдией, а посему ваше поведение совершенно недопустимо! Занимаясь не своим делом, вы, миледи, ставите под угрозу жизнь других людей, а также рискуете спасением собственной души.
Это было уже слишком! Микаэла почувствовала, что кровь бросилась ей в голову.
– Нет, я занимаюсь своим делом, потому что я врач! – воскликнула она, глядя своему обличителю прямо в глаза. – Вы же видели
– Полагаю, вы действительно приобрели в Италии некоторые познания в лечении детских и женских болезней, – поджав тонкие губы, высокомерно заявила настоятельница. – Но вы ничего не понимаете в лечении мужчин, поэтому не имеете права их осматривать и вмешиваться в их лечение.
– Я в течение нескольких лет помогала вести медицинскую практику своему мужу, известному болонскому врачу и ученому Ибрагиму ибн-Катебу, – возразила Микаэла, из последних сил стараясь сохранить спокойствие. – Он относился ко мне как равной, уважая мое профессиональное мнение. Я надеялась, что и на родине мои знания будут оценены по достоинству!
– А вы, оказывается, тщеславны, милочка, – прошипела мать Агнесса. – И очень упрямы.
– Но я приехала в Шотландию для того, чтобы лечить! Не лишайте меня этой возможности! – взмолилась Микаэла.
– Господь насылает на нас недуги, чтобы наказать за грехи, – наставительным тоном заметил отец Ансельм. – Врач – лишь инструмент в его руках. Если он отпускает больному грехи, то врачу удается исцелить телесный недуг. Но это право господь даровал только самым искусным в деле врачевания мужам. Женщины же, существа слабые, подверженные многочисленным порокам, часто совершают ошибки, поэтому не могут быть допущены к врачеванию.
– Да-да, – одобрительно кивнула мать Агнесса. – Ухаживайте за больными, согревайте их сердца своим участием, как это делаю я, а лечение предоставьте ученым мужам.
– До меня дошли слухи, – криво усмехнувшись, продолжал отец Ансельм, – что в Италии вы предприняли дерзкую попытку вылечить больную женщину наложением рук. Кроме того, вы взывали к господу, прося его даровать вам целительную силу, за что вас обвинили в ереси и колдовстве…
– Это ложное обвинение сняли! – решительно оборвала его Микаэла.
– А я слышала, что больные, явно по вашему собственному наущению, называют вас «Чудотворной леди», – вновь вмешалась настоятельница. – Разве это не свидетельствует о ваших греховных помыслах? Творить чудеса могут только Всевышний да Святая Дева, все остальное – ужасный грех!
– Разве может быть греховным желание спасти больного, облегчить его страдания? – возразила Микаэла, содрогаясь в душе от страшных воспоминаний об итальянском суде.
Тогда, в Болонье, обвинение в ереси и колдовстве могло стать для нее роковым, но, к счастью, все обошлось. Однако с тех пор она совсем перестала пользоваться своим даром. Покойный Ибрагим не раз советовал ей полагаться только на врачебное искусство – таким образом муж надеялся оградить ее от опасности. К тому же природа чудесных способностей Микаэлы была ему непонятна, и это его пугало. Послушавшись мужа, она постаралась навсегда забыть и о своем даре, и о связанной с ним самой мрачной странице своей жизни, поэтому слова отца Ансельма подействовали на нее как удар хлыста. Оказывается, старые душевные раны так легко разбередить…