Король чародеев
Шрифт:
– Ну-ну, не стоит так пугаться, – вдруг смягчился Максуин. – Конечно, если владелица Глас-Эйлина вдруг умрет, я могу подать прошение королю о передаче замка мне, и Роберт Брюс, возможно, удовлетворит мою просьбу. Но я должен действовать наверняка, так что не бойтесь, я не собираюсь вас убивать. – Он похлопал Микаэлу по руке и улыбнулся: – А вы, как я посмотрю, очень любите жизнь!
– Вы очень жестокий человек, – сказала Микаэла, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ваша жена обо всем этом знает?
– Разумеется, нет, – ответил он с иезуитской улыбкой. – Я никогда не
– Вы поступаете бессердечно, грешно, наконец! Неужели вы, с вашей образованностью и благородным происхождением, не понимаете, что так нельзя?!
– Разве грешно добиваться того, в чем ты нуждаешься? – ухмыльнулся он ей в лицо. – Я поступаю так, как считаю нужным. Вы хоть представляете себе, как унизительно для такого человека, как я, быть всего лишь хранителем Глас-Эйлина, зная, что он принадлежит женщине? Как унизительно иметь слабую здоровьем жену, которая не может подарить мужу наследника?
Микаэла изогнулась всем телом, пытаясь выскользнуть из цепких рук Ранальда, и крикнула:
– Все равно вы не имеете права так поступать!
– Очень даже имею! – Он сжал ее руки так крепко, что Микаэле стало больно. – Меня надули, всучив жену, которая не может выполнить свое женское предназначение. Дайрмид Кемпбелл завладел моей женщиной, а потом развелся с ней, унизил, растоптал! Да еще король не пожелал отплатить мне за верную службу и отдал Глас-Эйлин вам. Этот замок принадлежит мне по праву!
Он наклонился к ней совсем близко и зашептал в самое ухо:
– Одно движение, миледи, и вы сорветесь вниз. Что вы выберете: пропасть или замужество? Вы же благоразумная женщина! Все так просто: вам нужен муж, мне – жена, которая в состоянии родить мне наследника. – Ранальд бесстыдно прижался к ее бедрам и добавил: – Чувствуете, как я хочу стать отцом?
Вскрикнув от отвращения, Микаэла оттолкнула его:
– Сейчас же отпустите меня! Дайрмид никогда не допустит этого брака и Сорчу отсюда заберет. Он заставит вас пожалеть о вашей гнусной затее!
– Ой-ой-ой, как вы в него верите! – ухмыльнулся Максуин. – Но мы еще посмотрим, чья возьмет. Я знаю, он уже давно сует нос в мои дела, и не собираюсь этого терпеть. Ну-ка признавайтесь, он говорил вам, что ему удалось здесь разнюхать?
– Нет, не говорил, – твердо ответила молодая женщина.
– Видите ли, я подозреваю, что Кемпбелл из Даншена проведал об одном моем деле, – посерьезнев, продолжал Максуин. – Но он напрасно надеется помешать мне исполнить задуманное, потому что раньше, чем он попытается это сделать, я его убью! Ну-ка отвечайте: он уже спал с вами? Он вернется за вами сюда?
– Он не питает ко мне никакого интереса, уверяю вас! – поспешно сказала Микаэла.
Неожиданно лэрд отпустил ее руки, и она, не ожидая, что пытка кончится так скоро, даже не сразу отошла от своего мучителя.
– Не считайте меня идиотом, миледи. Я же видел,
Все еще дрожа от страха, Микаэла на подгибающихся ногах метнулась прочь.
– Идите, идите! – махнул рукой Максуин, не делая попытки остановить ее. – Я знаю, что, вернувшись в замок, вы будете держать язык за зубами и не прервете свой визит на наш гостеприимный остров.
– На вашем месте я бы не была так уверена! – крикнула она, обернувшись. Клокотавший внутри ее гнев пересилил страх.
– Я слишком хорошо знаю ваши слабости, миледи, – издевательски ухмыльнулся Максуин. – Самая главная из них – чересчур человеколюбивое сердце! Вы ведь не станете рисковать жизнью Сорчи и еще не родившегося ребенка?
Микаэла бросилась бежать к замку. Спотыкаясь и хватаясь за стены, она поднялась в свою комнату, упала на постель и разрыдалась. У нее в ушах звучали ужасные слова Ранальда…
Всю следующую неделю Микаэла, как и предполагал ее мучитель, не осмеливалась никому рассказать о том, что случилось у обрыва. Ранальд больше не пытался с ней заговорить, только вежливо кивал, поглядывая недобрыми мутными глазами, когда ненадолго заходил в спальню жены или встречал Микаэлу в коридорах замка. Но несмотря на молчание лэрда, от него исходило такое напряжение и ощущение опасности, что Микаэла лишилась сна и аппетита и тревожно вздрагивала при одном лишь упоминании его имени.
Она старалась подольше оставаться в обществе Мунго: его грубоватые шутки и непоколебимая преданность Дайрмиду ее успокаивали. Микаэла даже стала вставать по ночам, чтобы посмотреть, на месте ли верный страж, и засыпала, только убедившись, что Мунго лежит у порога спальни, завернувшись в свой старый плед. Ранальд больше не ночевал у жены, выбрав себе в качестве спальни расписанную фресками комнатку на другом этаже.
Однажды Микаэла провела очень утомительную ночь у постели Сорчи и на следующее утро встала поздно, разбуженная пронзительными криками чаек за окном. Вскочив с постели, она быстро умылась, надела свежевыстиранное платье из черной саржи, натянула сапожки, накинула платок, закрепив его сверху обручем, сплетенным из шелковых лент, и уже направилась к двери, как вдруг в ее комнату кто-то постучал. Удивленная, Микаэла открыла – перед ней стояла Сорча в белом просторном платье, обтягивающем огромный живот, босая, вся в слезах.
– Что случилось? – испуганно воскликнула Микаэла и, обняв молодую женщину, усадила ее на свою кровать. – Уж не начались ли роды?
– Нет-нет, не беспокойтесь. – Сорча горестно покачала головой. – Дело в том, что Ранальд уезжает на несколько дней в Ирландию…
– Зачем же так расстраиваться? – озадаченно посмотрела на нее Микаэла. – Стоит ли плакать из-за очередной поездки мужа? Вы же знаете: любое волнение может привести к преждевременным родам!
Сорча закусила губу. Выглядела бедняжка неважно: рыжие волосы лежали на плечах как плети, лицо было мертвенно-бледным, все в красных пятнах от слез, рот и веки распухли.