Король чародеев
Шрифт:
– Отправляйся сначала в замок возле Перта, к северу от Тэя, – сказал Дайрмид, отстегивая серебряную брошь, украшавшую его плечо. – Замок принадлежит нашим сородичам-шотландцам. Покажи эту брошь тамошнему лэрду, он мой друг. Попроси у него верховую лошадь и еще одну, покрепче, – для поклажи.
– Сомневаюсь, что мне удастся незаметно пробраться в комнату леди и вытащить оттуда большой сундук!
– Постарайся; я уверен, что у тебя получится. Иди же!
Мунго пробормотал что-то вполголоса и протянул Дайрмиду поводья, которые держал в руках.
– Счастливого пути вам обоим, – сказал он. – Передай
– Ладно.
– Спасибо, Мунго, – от всей души поблагодарила Микаэла. – Век не забуду вашей любезности!
Держа ее лошадь за повод, Дайрмид двинулся вперед. Оба молчали, тишину нарушал только мерный стук копыт и шум ветра. Микаэла наблюдала за Дайрмидом: его мощная спина подрагивала в такт движению, ветер развевал густые темные волосы. Казалось, лэрд с головой ушел в свои мысли, не обращая на спутницу никакого внимания. Это непонятно почему неприятно укололо ее. Она попыталась сесть поудобнее, но мешала веревка.
– Милорд! – крикнула Микаэла. – Может быть, вы развяжете меня, если уж говорите, что я не пленница!
Дайрмид тут же остановил обеих лошадей, наклонился к ней и освободил ее от веревки и тяжелого пледа.
– Вот так, – сказал он, бросая плед позади нее на седло. – Вы совершенно свободны! Поскольку вы пообещали мне поехать в Даншен, я рассчитываю, что вы уже не будете делать попыток удрать.
Микаэла едва не ответила ему резкостью, но сдержалась. Сколько в нем спеси! Молодая женщина и раньше слышала о заносчивости горцев, но с таким высокомерием ей еще сталкиваться не приходилось.
– Ладно, я поеду с вами, – сказала она. – Но это единственное обещание, которое я вам даю.
Он снова взял вожжи, посмотрел ей в глаза и строго сказал:
– Вижу, вы понимаете, чем рискуете, если решите нарушить слово.
– И чем же я рискую? – сердито прищурившись, спросила она с вызовом.
– Своим сундуком с книгами, – ухмыльнулся он и пришпорил лошадь.
5
Сидя на корточках перед костром, Дайрмид смотрел на свою спутницу. Уютно свернувшись клубочком под его зелено-черным пледом, она крепко спала, словно жесткая, иссушенная бесконечными ветрами земля с серебристыми стебельками вереска была мягчайшей периной. Из-под широкого пледа выбилось несколько локонов – светлых и легких, как облачка на ясном утреннем небе. Дайрмид вспомнил, как нечаянно коснулся этих серебристых волос, когда бережно укрывал уснувшую Микаэлу пледом, и ему вдруг захотелось снова ощутить в руке их шелковистую прохладу…
Отведя взгляд, горец пошевелил плохо сгибавшимися пальцами левой руки, изуродованной шрамами, взял прутик и перевернул им овсяные лепешки, которые жарились на железной решетке. Дайрмид слепил их сам, тщательно смешав с водой молотые овсяные зерна и соль – припасы, которые он всегда брал с собой в дорогу. Не исключено, что такая утонченная знатная дама, как Микаэла, с отвращением сморщит нос при виде походного блюда горцев, но эта грубая пища была по крайней мере достаточно сытной. К тому же ничего иного Дайрмид и не мог предложить своей спутнице. Пусть госпожа доктор еще скажет спасибо, что он не добавил в тесто коровьей крови.
Приветствуя новый день, высоко в небе зазвенел свирелью
– Доброе утро! – поздоровался Дайрмид и перевернул лепешку.
Сладко потянувшись, Микаэла глубоко вздохнула и села. Несколько прядей ее чудесных волос упали на лоб, словно серебряные и золотые нити, она отбросила их назад и смущенно улыбнулась Дайрмиду. Тот улыбнулся в ответ – ее простодушное заспанное лицо показалось ему гораздо милее и естественнее, чем накануне, когда его портило выражение бессильной ярости.
– Должно быть, вчера я очень устала, – сказала она хрипловатым со сна голосом, потом огляделась и нахмурилась. – Я не помню, как мы сделали здесь привал! Что это за место?
– До Даншенского замка отсюда день пути при хорошей погоде, – ответил Дайрмид. – Неудивительно, что вы ничего не помните: когда мы остановились, от изнеможения вы едва не упали с лошади. Я уложил вас спать. Там за холмом ручей, вы сможете умыться и привести себя в порядок.
Кивнув, Микаэла поспешно направилась вверх по склону и скоро скрылась из виду, а Дайрмид задумчиво поскреб заросшую щетиной щеку. Не худо было бы и ему помыться как следует, да еще побриться и переодеться в чистое. Ну да ничего, дом уже близко!
Когда вернулась Микаэла, он уже жевал лепешку, запивая ее водой из ручья.
– Простите, но больше мне нечем вас угостить, – сказал он, протянув ей миску. – Снедь нехитрая, но сытная и очень удобная в дороге: ее легко готовить.
– Вы напрасно беспокоитесь – я люблю лепешки, – улыбнулась Микаэла. – К тому же я очень рада, что вы не добавили в тесто коровьей крови.
Дайрмид удивленно воззрился на нее:
– Откуда вы знаете о наших обычаях?
– Я родом из Гэллоуэя, – пояснила она, откусив от лепешки. – Тамошний народ по характеру и обычаям сродни горцам, так что я съела за свою жизнь не меньше овсяных лепешек, чем вы.
– А я-то думал, что вы привыкли к белому пшеничному хлебу, жареным лебедям и молодому элю на завтрак! – улыбнулся Дайрмид.
– Что может быть лучше овсяной лепешки и воды из ручья? – усмехнулась Микаэла. – Белый хлеб вреден для пищеварения, жареный лебедь слишком жирен и может вызвать подагру, если есть его каждый день, а молодой эль, в отличие от простой воды, портит печень.
– Ого, слышу речи ученого эскулапа! – иронически заметил горец, откидываясь на локтях.
– Да, я врач, – неожиданно серьезно сказала Микаэла. – И как врач скажу: только разумное питание может помочь человеку сохранить здоровье. Если бы люди заботились о правильном питании, у нас, врачей, было бы меньше хлопот. Послушайтесь моего совета, Даншен: не добавляйте кровь в лепешки. Кровь скота, как и человеческая, часто содержит много дурных соков!
– Приму к сведению, – буркнул он. – Значит, в Италии вы изучали правила разумного питания. А что еще?
– Анатомию, математику, астрономию, философию и, конечно, способы лечения различных заболеваний… Но почему вы спрашиваете? Вы не хуже меня должны знать, что изучают медики, – ведь вы тоже врач.
– С чего вы взяли? – удивился он.
– Я же помню, как вы оказывали помощь раненым.
– Я не получил академического образования… – Дайрмид отвел глаза. – К тому же я уже давно бросил хирургию.