Король Алекс

Гончарова Галина Дмитриевна

Там как раз разбойники развелись, второй караван из серебряных рудников грабят, вот я и поразвлекусь! Завтра же! Ладно — из вежливости — послезавтра. Как раз отряд соберется, вот, хотели кузена Абигейли поставить, но так и быть, я поеду с ними.

Я не возражал. Скромно напомнил о своей болезни и услышав в ответ возмущенное: 'убивать она тебе не мешает!' — развел руками.

Не мешает.

До сих пор никто не жаловался.

Анриетта попыталась отблагодарить меня единственным доступным ей способом, но я вежливо обнял ее, уложил в постель и усыпил. А потом пошел к Томми.

— Приглядишь

за девчонкой, пока я буду в отъезде?

— Алекс, я должен быть с тобой.

— Я все понимаю, но ее сейчас родственники заклюют! А ты не дашь ее обобрать и сослать в деревню или в монастырь.

— А прикрывать твою спину?

— Том, я мог бы приказать тебе. Я прошу довести мое доброе дело до конца.

— А Рене?

— Чтобы его тут же и оженили? Или репутацию попортили? Что может позволить себе мой друг — не может позволить виконт Моринар.

Томми это не понравилось, но спорить со мной он никогда не умел.

— Обещаю.

* * *

Кузен Абигейли оказался графом Торном, раззолоченным с ног до головы хлыщом на жеребце, которому я искренне посочувствовал — возить такого идиота. Доспехи с золотой чеканкой, безумно дорогое оружие, куча драгоценностей — поймав этого идиота, шайка разбойников могла бы безбедно существовать до конца жизни своей. Еще и внукам бы осталось.

Я-то обошелся двумя лошадьми, на одну из которых было навьючено все мое невеликое имущество. Палатка, немного провизии, котелок, пара мисок и кружек, кремень и огниво… одним словом — необходимый минимум. Не в дикие места собираемся, там должны быть люди.

Да и вообще — Анри на этого хлыща не было. Чтобы погонял в походах вдоль и поперек.

Граф смерил меня удивленным взглядом.

— Ваше высочество? А ваш обоз?

Еще и обоз?!

— Догонит позднее, — решил я. — Едем?

— Да, надо сначала к полку, он расквартирован в Тайреме.

Хм — м. Ну хоть что-то.

Тайрем — городок на западной границе. То есть войску не надо топать прорву времени, это нам надо доехать и выступить. Чем плох местный командующий?

На это граф мне ответил сразу.

Глуп, туп, нагл, хамоват, ничего не понимает, к тому же — крамольник. В переводе на нормальный язык — я так понял, что мужик отказался прогибаться и высказал все, что он думает о короле. Донесли, сняли… приеду — надо бы прикинуть, да может, помочь как?

Дорога оказалась достаточно короткой. Граф, конечно, пытался удлинить ее, как мог, но мог он очень немногое.

Когда в первом же замке он загулял с женой хозяина и заявил, что дня на три тут задержится, а дочка того же хозяина принялась бросать на меня плотоядные взгляды, я понял — надо рвать когти. Иначе тут же изнасилуют и оженят.

Демоническая кровь в ужасе восстала против ранней свадьбы — и я провел ночь на конюшне, договариваясь со слугами. А с утра ввалился в спальню к графу и весьма невежливо выставил оттуда хозяйку замка.

Мужа бы постеснялась, шлюха…

Граф был напоен вином — и пьяный в дрова уложен в карету, которую — кто бы сомневался! — прихватил с собой. Слуги смотрели на меня с ужасом, но вякать никто не осмеливался. Одного

из них я посадил в карету и распорядился звать меня, как только господин граф откроет глазыньки. Что и было исполнено. Стоило графу прийти в сознание, как я тут же заливал в него еще бутылку вина — и процессия двигалась дальше.

К вечеру на горизонте замаячил очередной замок, но я решил никуда не заезжать. Съехали с дороги, выбрали место поудобнее, устроили привал, сварили кашу — и завалились спать, чтобы с рассветом опять продолжить путь.

За день в благородного графа уходило примерно три — четыре бутылки вина. Самогонки — меньше. Я прикупил бочонок в первой же деревне и теперь слуги поили своего господина сами.

За это время я ними перезнакомился. Не могу сказать — сдружился, дистанция оставалась всегда, но выбирая между мной и графом — они предпочли иметь дело со мной. Я внятно дал понять, что не потерплю задержек — и они смирились. Тем более, что иметь дело со мной было приятнее, чем с вечно пьяным графом. Как я понял — хозяином он был весьма жестоким. Единственное его достоинство было в щедрости, а вот остальное — мог и до смерти запороть, если что не по его.

Таким образом, до Тайрема мы добрались через двадцать дней. Могли бы и раньше, но кареты, повозки…

И я отправился к градоправителю.

Барон Пальф оказался невысоким толстеньким человечком с суетливыми повадками крысы в ловушке.

— Ваше высочество!

Восторг из него просто пер. а под ним — запах страха.

— а граф Торн?!

— граф временно в запое, — прямо заявил я. — Изволит расслабляться на природе. — Барон поперхнулся, а я продолжил командовать.

— Вот мои бумаги, вот письмо его величества Рудольфа — письмо я вскрыл по дороге, прочитал и залепил обратно. Рик и не такому научил. — Где полковник, которого снялли с должности?

— в тюрьме, ваше высочество.

— Вытащить, помыть, накормить, одеть и представить. Мне выделить домик в городе, чтобы мы там разместились с графом.

— Но как же, ваше высочество….

— Вам что-то непонятно?

— Может быть, лучше у меня…

— Барон, вам что-то непонятно? — надавил я голосом.

— будет исполнено, ваше высочество.

— а пока я управе — предоставьте мне все бумаги по полку. О снабжении, что, сколько, чего…

— Н — но вы же с дороги….

Что, подделать еще не успели? И не успеете! С бумагами меня обучал работать Рик, а он постоянно повторял, что для любого дела нужны деньги, деньги и еще раз деньги. И вообще — войну выиграть несложно, ты попробуй не проиграть мир.

— Барон, я не устал, поэтому документы хочу получить немедленно, — рявкнул я. — в противном случае обо всем будет доложено дядюшке…

Поверили, засуетились — и вскорости представили мне кучу бумаг. Граф пока дрых в карете, дом мне пока еще подыскивали, полковника тоже пока не привели, так что я с головой закопался в бумажки.

Ну, что тут сказать?

Вся эта паутина* была рассчитана на того, кто вообще не соображает ни в финансах, ни в экономике.

* Ближайший аналог — лапша на уши, прим. авт.