КОРМУШКА
Шрифт:
К "дому правительства" идём медленно, я несколько раз падал по дороге, а Андрей даже не делал попыток удержать. Правдоподобие заботит? Припомню как-нибудь… не сейчас. Сейчас за нашим приближением насторожённо следит ствол крупнокалиберного пулемёта, высовывающийся из заложенного мешками с песком окошка. Придурки, они же сами себе весь обзор перекрыли! Будь моя воля, оборудовал бы огневую точку на козырьке среднего подъезда, поддержав расчёт ДШК парой снайперов. Вот только кто бы дал тут покомандовать?
– На втором этаже слева оптика бликует, - предупредил сын.
Вот это
Но ситуация разрешилась благополучно сама собой:
– Эй, калеки!
– в голосе со второго этажа слышалась насмешка.
– Новобранцы что ли? Из чьего десятка?
– Да там как бабахнуло!
– Андрей замахал руками, из-за чего мне пришлось упасть на грязный асфальт.
– И всё вдребезги! А мы как вылетим! А от командира только сапоги! Голова по земле скачет и улыбается! Представляете, тело оторвано, а она скачет и улыбается! А потом язык высунула!
Он говорил громко, сбивчиво и отрывисто, показывая испуг и шок от произошедшего. Кажется, получилось - снайпер высунулся из окошка по пояс и жизнерадостно заржал:
– Чего там ему оторвало?
– Всё оторвало! Рука - хрясь! Нога - хрясь! Только сапоги стоят совершенно невредимые! Хромовые!
– ну зачем же так безбожно перевирать Булгакова? Коровьев, насколько помню, Поплавскому про сапоги вообще не упоминал.
– Ладно, вояка, затаскивай своего друга сюда, - решил дружинник.
– Йодом помажем.
Андрей мелко-мелко закивал и ухватил меня за воротник. Я вскрикнул, будто бы от боли, и обмяк. Будем считать, что потерял сознание, зато руки останутся свободными.
– Ну, долго вы возиться будете?
– Совсем спёкся, - пояснил сын и предъявил замотанную в портянку конечность.
– Сам не дотащу.
– Желторотики хреновы, - почти беззлобно выругался снайпер и, перегнувшись через подоконник, заорал вниз.
– Да помогите кто-нибудь этим болванам!
Буквально через полминуты хлопнула подъездная дверь и послышались торопливые шаги нескольких человек. Кто-то сразу же сдёрнул с моего плеча двустволку, но забрать не получилось - стиснувшие автомат руки не пускали ремень.
– Судорогами скрючило, - пояснил со знанием дела незнакомый голос.
– В прошлом году было похожее - у Гришки Смирнова твари уже кишки выедают, а он всё на гранате пальцы разжать не может. Так и похоронили с лимонкой.
Я приоткрыл глаза, пробормотал нечто матерное, и вновь их закрыл.
– Что он говорит?
– Просит не хоронить заживо, - перевёл Андрей.
– Погодите, на спину не переворачивайте, там, наверное, позвоночник повреждён.
– Плохо, - разочарованно протянул всё тот же незнакомец.
– Наши коновалы такое не лечат.
Пристрелят ведь из милосердия, промелькнула мысль, и сразу появилось желание встать на ноги. Что и попытался осуществить.
– Лежи уж, - добровольный помощник заметил движение и слегка придержал за плечо.
– Эй, мужики, снимите дверь с петель, на ней понесём.
– Тебе надо,
– это опять снайпер.
– Я что, в одиночку корячиться буду?
– А остальные где?
– Опомнился!
– в голосе снисходительность.
– Проспал всё на свете, Петрович?
– Так после ночного дежурства…
– Понятно.
– И новый крик вниз.
– Эй, минетчики, помогите Петровичу!
– Мы пулемётчики!
– обиженно отозвались с первого этажа.
– Не вижу разницы! Давайте тащите дверь!
Красотища-то какая! Меня осторожно и очень аккуратно приподняли, переложили на импровизированные носилки, и потащили. Честное слово, гораздо лучше и удобнее стандартных санитарных, привязанных в несущейся по каменистой горной дороге армейской "таблетке".
– Не разворачивайте ногами вперёд, ироды!
– покрикивает Петрович. Судя по всему, он пользуется здесь немалым уважением, если не по должности, то по возрасту во всяком случае.
– Угол придерживайте!
Дверное полотно чуть наклоняется, чтобы удобнее было пройти в подъезд, потом слышится шарканье ног по ступенькам и поворачивает налево. Всё правильно, я так и надеялся, что из-за узких лестниц хрущёвки на второй этаж не понесут. А куда? Ясное дело, к пулемётчикам, лишний раз не напрягаясь. За спиной голос спустившегося сверху снайпера:
– Давайте его на диван.
Команду отдать просто, выполнить её несколько сложнее - узкая прихожая трёхкомнатной квартиры, да ещё заставленная мебелью, не способствует. Вообще ничему не способствует, не только переноске человека в лежачем положении. Андрей остался справа сзади, но пока молчит. Ладно, и я тогда потерплю немного. Разве что застонать жалобно? Это можно - заодно будет хороший повод открыть глаза и осмотреться.
– Потерпи, браток, - у одного из передних носильщиков лицо аж побагровела от натуги, но во взгляде сочувствие. Хреново, лучше бы было злорадство по отношению к неудачнику.
– Сейчас переложим, а там и сестричка подойдёт.
М-да… хорошие вы ребята, только не повезло оказаться в ненужном месте в ненужное время. Если что, короткой очередью срежу обоих, а Андрей займётся теми, кто пыхтит сзади. Сколько их там, четверо-пятеро? Жду условного знака.
– Поддержите голову!
– беспокоится Петрович.
– Ещё чуток!
Сильный хлопок ладонью по сапогу застаёт врасплох не только меня - невольные санитары в удивлении раскрыли рты и выпустили из рук дверь, на которой лежу. Она падает так, что лязгнули зубы и от соприкосновения морды с твёрдой поверхностью перед глазами вспыхивают звёзды. Да что же не везёт-то как? Ну ничего, вот прямо сейчас и отыграюсь на обидчиках! Получи, гад… Кто следующий?
Стрелять не стал - не то, чтобы пожалел, а так… Но автоматный ствол ткнулся левому носильщику в промежность настолько качественно, что даже померещился хруст скорлупы. Если она там была… Обратным движением бью в голень второго, и тут кто-то наваливается сзади, обхватив за шею руками, только не душит, а хрипит в ухо и слюнявит щёку. Пошёл прочь, пра-а-а-тивный! Удар затылком в лицо, не моё, естественно… Полегчало.