Кормление
Шрифт:
Женщина сочувственно скривила губы.
– Черт.
– Да.
– Ну...
– охранница достала из кармана своего сильно залатанного пальто маленький фонарик, - вы знаете, что делать. Открывайте шире.
– Все еще делаешь это?
– Эйлса закатила глаза и шагнула вперед, чтобы женщина посветила ей на зубы.
– Старые традиции трудно сломать. А в наши дни много говорят об альфах. Ты хорош. Кто следующий?
Она подвергла всех одинаковому осмотру, а затем кивнула одному из своих коллег, чтобы тот открыл прочную железную решетку, закрывающую вход.
– Новички, держите себя в руках, - предупредила
– Держитесь Крестового города и рынка, если знаете, что для вас хорошо. И знайте: Вы можете создавать проблемы, но мы будем теми, кто их прекратит. Если вы будете плохо себя вести, мы отберем у вас оружие, а потом вышвырнем вон и больше никогда не вернетесь.
Взмахнув головой, она дала знак войти, и они проследовали внутрь.
Первое, что поразило Лейлу, - это запах, пьянящий, вызывающий слюнки аромат вареного мяса и свежеиспеченного хлеба, лишь отчасти испорченный смешанным зловонием немытых тел и одежды. Второй причиной был шум, возникающий из-за хаотичного потока людей. Рыночные дни в Арте могли быть оживленными, но обычно она видела такую плотную толпу только в дни возвращения или на одном из собраний мэра. Люди толпились у прилавков, где продавали суп из дымящихся котлов или жареных животных, которых вертели над ямами с огнем, в основном крыс, но было и несколько настоящих кур. Другие покупали выпивку с тележек, объявлявших себя поставщиками отличного эля и крепких напитков. Судя по сгорбленным лицам покупателей, Лейла сомневалась в качестве продукции, но это не мешало им наполнять свои кружки.
Люди здесь были одновременно и разрозненными, и знакомыми. У одних были обширные татуировки на лице, у других - замысловатые прически. Сходство заключалось в их практичной одежде, оружии и физической форме. Большинство из них носили комбинезоны, позволяющие легко передвигаться. У всех в поле зрения были ружья или арбалеты, и все они выглядели так, будто могли без труда пробежать несколько миль.
– Крестовые, - поняла Лейла, вызвав усмешку Эйлсы. Теперь, когда они снова оказались за надежными стенами, к ней вернулась жизнерадостность.
– Не думала, что мы одни такие, да?
– - сказала она, толкнув Лейлу в плечо.
– Здесь есть команды со Свалки, Перекрестка, Апельсиновой фермы, да мало ли что еще.
– Апельсиновая ферма?
– спросила Люс.
– Да. Странно, но там не выращивают ни апельсинов, ни чего-либо другого, насколько я знаю.
– Нам нужно найти причал, - сказал Стэйв, протискиваясь в толпу.
– Держитесь ближе. Если кто-то заговорит с вами, будьте вежливы, но не останавливайтесь, чтобы поболтать.
Пробиваясь сквозь толпу, они привлекли несколько любопытных взглядов, но большинство людей, казалось, были слишком увлечены своими блюдами или напитками, чтобы обращать внимание на новичков. Из тех немногих, кто все же обратил внимание, Лейла заметила явную настороженность во взглядах, обращенных на Стейва. Пробравшись сквозь толпу, они вышли к неопрятному ряду палаток и хижин, расположенных вдоль линии стены. Эти жилища выглядели более непостоянными, чем более прочные постройки на мосту. Запах здесь тоже отличался - куда менее приятный микс из древесного дыма и открытых уборных.
– Добро пожаловать в Крестовый город, - сказала Эйлса с напускным величием.
– Единственное место, где
Она провела их в большую пустую палатку, состоящую из пластиковой пленки, прикрепленной к стене. Единственная мебель состояла из коек, сделанных из деревянных ящиков. Во многих окружающих жилищах не было ни людей, ни вещей, что свидетельствовало о том, что заселение происходило по принципу «кто первый пришел, того и тапки.
– Оставьте оружие здесь, - сказал Стэйв, укладывая винтовку на койку.
– Вам не разрешается носить его в городе.
– А разве кто-нибудь не заберет его?
– спросил Питт.
– В Харбор-Пойнте никто не ворует. Правила Крестовых.
– Стэйв снял рюкзак и положил его на койку, а затем прилег на нее, чтобы положить голову.
– Отдохнем час, потом поедим. После этого пора торговать.
Стэйв потратил пакет томатных семян, чтобы купить каждому по миске мясного рагу, приправленного смесью специй, которые показались неопытному вкусу Лейлы чудесными. Она не стала спрашивать о его происхождении, но на вкус оно было слишком диким, чтобы быть куриным. Но все равно она набросилась на блюдо, запивая его чашкой крепкого сидра, который Эйлса купила в ближайшем винном ларьке.
– Они будут пытаться выманить у тебя деньги, - предупредила ветеран, когда с едой было покончено и разговор перешел к следующему заданию.
– Не принимайте это близко к сердцу. Люди здесь жадные до чертиков. Фокус в том, чтобы дать как можно меньше и при этом заставить их думать, что они вас обманули. Можете понаблюдать за нами в Министерстве торговли, чтобы понять, как это делается. После этого, малыши, вы будете сами по себе.
Министерство торговли занимало помещение, где раньше располагались управляющие мостом. Эйлса объяснила, что во времена мира транспортное сооружение такого размера требовало небольшой армии для поддержания в рабочем состоянии и управления тысячами машин и грузовиков, которые проезжали по нему каждый день. Здание было чисто функциональным - двухэтажная бетонная коробка, отличавшаяся главным образом количеством вооруженных охранников, окружавших ее, и еще большим числом на крыше.
– Должно быть, у них здесь много проблем, - заметила Люс, когда они присоединились к очереди к главному входу.
– Здесь больше оружия, чем раньше, - согласилась Эйлса, оглядывая охранников.
– Видимо, в последнее время лодки стали появляться реже.
– Лодки?
– Те, кто здесь живет, время от времени становятся беспокойными. Товары, которые они продают, привозят с лодок, плывущих вверх по реке, в основном летом. Иногда лодок бывает много. В другое время, особенно зимой, не так много. Когда это случается, люди начинают голодать, а голодные люди могут быть ужасно опасны.
Очередь быстро сократилась, и вскоре они оказались в главном вестибюле здания. Мужчина с планшетом направил их к столу, за которым сидела неказистая женщина небольшого роста с узкими, прищуренными чертами лица, придававшими ей птичий облик. Лейла не могла определить ее возраст. На ее лице не было особых морщин, но взгляд выдавал значительный опыт, а также интеллект. А вот сочувствия Лейла не заметила. Ее взгляд сузился при виде Стэйва и Эйлсы, но она не поприветствовала их, ограничившись лишь коротким: - Говорите, что у вас за дело.