Корабли Санди
Шрифт:
– Это должны были узнать мы сами, - не без досады буркнул он и передал письмо майору.
Тот стал читать и удовлетворенно хмыкнул. Сенчик прочел молча, без выявления чувств. Анатолий Романович даже просиял. Мне не предложили прочитать.
Только они было, увлекшись, начали профессиональный разговор, вставляя словечки на жаргоне Великолепного, вроде: "раскололся", "перо" и тому подобнее, как я прервал их:
– Ефим Иванович, я-то не читал письма. Теперь Ермака выпустят или надо еще что-нибудь добывать?
Бурлаков
– Спасибо, друг Санди! Ты добре поработал. Молодец! Насчет Ермака больше не беспокойся. Сейчас мы займемся его освобождением. А из тебя вышел бы хороший сыщик! Может, надумаешь идти к нам работать? В угрозыске нужны такие...
Он уточнил какие. Из скромности- не повторяю, как-то неловко. Я был польщен и удивлен.
– Какой из меня сыщик? Вот Ермака возьмите к себе. Он как раз мечтал о работе в угрозыске. Сдавал на юридический, не прошел по конкурсу. Возьмете?
Все четверо рассмеялись от души, особенно раскатисто майор Зимин.
– Нет, вы только полюбуйтесь на этого парня,- сквозь смех проговорил он,- его друг еще сидит в тюрьме за ограбление, а он уже подыскивает ему работу, и где - в угрозыске!
Они опять расхохотались, но я не улыбнулся.
– Что тебя еще тревожит?
– осведомился Ефим Иванович.
– Скоморохов!
– ответил я растерянно"!- Боюсь за него. Ведь эта письмо, или там показание, было написано как завещание, на случай, если дядя Вася умрет от болезни. Но, прежде чем он решился отдать этот конверт теперь, он мысленно примирился со смертью от ножа. Ради Ермака. Теперь он лежит там один и ждет расплаты. Разве вы не поняли?
– Поняли, Санди, еще раз тебе спасибо, и не только за Ермака. Это письмо - последнее недостающее звено. В нем ценные факты, и не только об инсценировке ограбления. Как мы и предполагали, Великолепный - идейный вожак и идейный руководитель огромной воровской шайки, филиалы которой во многих городах. Сам он "в дело" уже не ходит. Осуществляет верховное руководство. Мерзавец! Теоретик преступного мира. А теперь, Санди, иди домой и отдыхай. Ты хорошо поработал. Не вздумай больше вмешиваться в эту заваруху. Теперь каждый шаг должен быть согласован, а то вспугнем...
– Как бы эта Леночка не предупредила...
– Сидит под домашним арестом. Там милиционеры. Вот так. О Скоморохове не беспокойся. Для начала мы переведем его в клинику. Ему надо полечиться. До свидания, друг Санди! Иди.
Товарищ Бурлаков крепко пожал мне руку.
И вот мы сидим с Ермаком в лодке, мотор выключили, море тихое-тихое. Город амфитеатром спускается к воде. Над широкими улицами, залитыми солнцем, летают тонкие, как платиновая проволока, паутинки. Ветер заносит их даже сюда, в море. Чудесная осень!
Мой друг исхудал, опять появились морщинки у рта и на переносице.
По-прежнему открыто и доверчиво смотрят на мир его серо-зеленые глаза, резко обведенные черными ресницами, но в глазах моего друга появилось и что-то новое. След перенесенного? Преждевременное знание теневых сторон жизни? Обида? Будет ли еще меняться Ермак? Изменюсь ли я сам? Когда стану взрослее, мужественнее?
Бурлаков сдержал свое обещание и предложил Ермаку поступить в угрозыск. Ермак согласился. На семейном совете было решено, что Ермак отдохнет с месяц и тогда уже пойдет работать.
Ему выплатили зарплату за вынужденный прогул - местком достал было ему путевку в санаторий, но Ермак категорически отказался. Решил отдыхать дома. Слишком он соскучился по дому, чтобы уезжать. Вот мы с ним и "шалберничаем" - чаще всего катаемся на дедовой лодке. Когда море тихое, заезжаем далеко от берега. Мы соскучились друг по другу и болтаем наперегонки.
Сегодня с нами вздумали поиграть дельфины. Они несколько раз обернулись вокруг лодки, потом начали под нее нырять, показывая огромные блестящие спины. Наверно, им было очень весело! Я испугался, что они опрокинут нас, но дельфины были осторожны. Просто им стало скучно и захотелось пошутить. А может, они хотели войти с нами в общение, а мы не поняли их "неземного" языка.
Когда они уплыли, мы обсудили последние новости. Шайка Великолепного наконец обезврежена. Теперь станет немного чище на земле. Такие, как Родион Баблак, тоже оскверняют землю. Но его час еще не пробил. Ничего, пробьет!
Поговорили о дяде Васе. Он умирал в больнице: у него оказался рак. По-человечески было его жаль, но рассудок говорил: для него лучше умереть. Не умел он жить на земле.
Открылось во время следствия, что готовилась расплата с Иваном Баблаком. Теперь он может работать спокойно.
Ермак с улыбкой передал, что Бурлаков в восторге от моих сыскных способностей и еще не потерял надежды заманить меня в угрозыск. "Какие способности пропадают!" - сожалел он. Немного посмеялись. Для меня было очевидно, что никаких способностей у меня не было, просто я из-за любви к своему другу сделал, что мог. Не так уж много!
– Знаешь, Санди, о чем я все время думал там?
– сказал Ермак.
– О чем?
– Я сразу очень заинтересовался.
– Нет, Санди, ты думаешь, что-нибудь очень мудрое? Нет. Просто я почему-то и днем, и ночью представлял себе ту тропу, по которой, помнишь, мы прошлый год шли. Серая тропа вилась и вилась, то вверх по-над морем, то спускалась вниз, в долину, заросшую кустарником и травой. Все-таки самая большая радость в общении с природой. Это радость особенная! А еще я вспоминал детство...