Шрифт:
Валентина Михайловна
МУХИНА - ПЕТРИНСКАЯ
Корабли Санди
В книгу вошла дилогия "Корабли Санди" и "Утро. Ветер. Дороги". Поиски своего призвания, первые самостоятельные жизненные открытия, первое светлое чувство любви -таково основное содержание произведений писательницы.
ОГЛАВЛЕНИЕ
КОРАБЛИ САНДИ
Наш адрес: Атлантический океан
Часть первая. Завоевание друга
Глава первая. "Алых парусов не бывает..."
Глава вторая. Ата.
Глава третья. Бабушка разоблачает. Неожиданные последствия
Глава четвертая. "Ты же не эгоист?"
Глава пятая. Списали на землю
Глава шестая. "Ермак
Глава седьмая. Первая битва - первая победа
Остров Морлоу
Часть вторая. Сват
Глава восьмая. "Жертва обстоятельств"
Глава девятая. "Буду ли я видеть?"
Глава десятая. "Бы мне не отец!"
Глава одиннадцатая. Ермак остается один
Глава двенадцатая. Твой отец был герой
Филипп Мальшет
Часть третья. Горизонты, открытые ветрам
Глава тринадцатая. Звездная пыль
Глава четырнадцатая. Священная роща
Глава пятнадцатая. Корабли в бухте
Глава шестнадцатая. Ата уходит
Глава семнадцатая. Настоящая жизнь
Неведомые берега
Часть четвертая. Шквал
Глава восемнадцатая. Как это случилось?
Глава девятнадцатая. Трудные дни
Глава двадцатая. Трудные дни (продолжение)
Глава двадцать первая. Что же такое совесть?
Часть пятая. Плавание продолжается
Радости Санди Дружникова
Возвращение домой
"Счастливого плавания!"
И. Винникова. Жизнь ради человека
НАШ АДРЕС: АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН
Должно быть, я странный парень... Чуть ли не все на корабле строчат путевые записки. Кто в надежде, что их обнародуют, кто просто для себя, на память о путешествии. Ведь наш "Дельфин"-океанологическое судно, работающее по международному плану исследований Мирового океана. И это первый рейс "Дельфина", сошедшего со стапеля кораблестроительного завода всего четыре месяца назад. Кстати, я на "Дельфине" своего рода достопримечательность, так как работал на его, постройке от начала до конца.
Когда меня хотели премировать, я заявил, что лучшей премией для меня будет самому испытать мореходные качества корабля. Так я попал в личный состав экспедиции, в гидрологический отряд. Не так уж трудно было этого добиться, поскольку я заочник Высшего инженерного морского училища.
То, что начальником морской части экспедиции является академик Дружников - мой собственный дед, никакой роли не играло. Я и сам по себе кое-что значу. Если хотите знать, когда дед знакомился со списком состава экспедиции, он, говорят, спросил: "Это какой же Дружников, мой внук или однофамилец?" Дед принял руководство экспедицией в последний момент, когда с его предшественником неожиданно случился инфаркт. Хорошо еще, что на берегу, а не в море. Эти старые ученые работают до последнего вздоха. Крепкая гвардия!
"Дельфин" будет заходить во многие порты Европы, Америки, Африки, Австралии. И на всякие обитаемые и необитаемые острова...
Ночами на долгих вахтах нам будут сиять то Большая Медведица и Полярная звезда, то созвездие Южного Креста.
Южный крест
Там сияет вдали.
С первым ветром
Проснется компас...
Наверно, будет много любопытного - приключения, опасности, встречи с людьми всех рас и- цвета кожи.
А меня потянуло написать книгу о родном доме. О родных и друзьях. О далеком уже детстве и юности, которая окончилась так сокрушительно и внезапно - вчера. О завоевании друга, потому что мне беспрестанно приходилось завоевывать Ермака.
И конечно, вспомнить все об Ате, которая так
Я вполне понимаю Диккенса, написавшего свои "Рождественские рассказы", полные туманов и мрачности, в лазурной Италии. Заморские страны, с их причудливым и необычайным, весьма интересны, но как же скоро начинаешь тосковать о доме и вдруг понимаешь, что родной город самый прекрасный в мире. Наверно, у меня будет так всегда: дома - думать о неизведанном, всматриваться в горизонт, а когда заедешь далеко - грустить о доме и близких. И оттого мне так дорог "Дельфин" и люди на нем, что это кусочек Родины. И даже профсоюзные собрания, которые я терпеть не могу (самые скучные!), здесь, у тропиков, просто умиляют. И пожалуй, никто на корабле мне так не мил, как добрейшим боцман Василий Матвеевич, такой простой, хозяйственный и какой-то домашний. Весь день он хлопочет. Если он нужен, его найдешь, там, где моют, драят, чистят, красят, полируют. Никто так не поможет, как боцман, если вам нужно что-то достать, наладить, организовать.
Славный старик! Впрочем, он, наверно, еще не стар - крепкий, веселый, добродушный, с красным обветренным лицом. Просто волосы рано поседели. Мало ли отчего...
Меня поместили в одной каюте с начальником гидрологического отряда, океанологом Филиппом Михайловичем Мальшетом. Это большой ученый (дедушка о нем очень высокого мнения") и добрый товарищ и путешествии. Высокий, живой, всегда уверен в себе, настойчив. Некоторые считают его самоуверенным и недолюбливают за резкость и прямоту. Но мне он очень нравится. Совсем он не самоуверен, даже наоборот - подвержен сомнениям и легко раним. В его ярко-зеленых глазах, резко обведенных черными ресницами, затаилось какое-то горе или разочарование. Над его койкой висит в деревянной рамочке фотография его жены и двухлетней дочки Лизоньки. Мальшет всегда смотрит на них с каким-то удивлением, но доброжелательно. Можно подумать, он видит их впервые, но они ему, в общем-то, нравятся.
Мальшет обычно занят работой, а в редкие свободные минуты любуется океаном. К нему подходят его друзья, садятся рядом и говорят с ним осторожно, словно он только что вернулся с похорон. Не пойму отчего. Его ото, кажется, бесит. Однажды он ни с того ни с сего ругался минут пять подряд. Очень было смешно.
На борту "Дельфина" чуть ли не треть научных работников его друзья. Второй помощник капитана. Фома Иванович Шалый, тоже его друг. Он здесь с женой Лизой - океанологом. Она в нашем отряде. Всем она на корабле нравится: ясная и светлая, как утро. Это все бывшие коллеги Мальшета. Они много лет работали вместе на Каспийском море в обсерватории на восточном берегу. Много пережили вместе. А в прошлом году работы там свернулись - то ли были закончены, - и сотрудников растасовали по разным научно-исследовательским институтам.
И вдруг они встретились на "Дельфине", чтобы работать бок о бок целых два года, а может, и больше, так как "Дельфин" - специальное исследовательское судно вроде "Витязя", только поменьше.
Друзья так бурно радовались встрече, так обнимались, гоготали, трясли, чуть не плача от волнения, друг другу руки, что все "посторонние" вроде меня невольно испытывали зависть. Хотел бы я, чтоб меня так любили мои друзья. Любят ли?
Я думал, что Мальшет будет против, что к нему в каюту вселили не кого-либо из старых друзей, а меня, чужого ему лаборанта. Тем более что я выгляжу гораздо моложе своих лет - мальчишкой. (Может, отпустить бороду? Она уже растет )